Конкуренция великих держав требует сдерживания на театрах военных действий

29.07.2021
Сдерживание на театре военных действий может смутить умы и сорвать планы великих противников – Китая и России.

С публикацией Advantage at Sea военно-морской флот, корпус морской пехоты и береговая охрана получили убедительную и всеобъемлющую стратегическую теорию о том, как применять военно-морскую мощь в неспокойном XXI веке. Advantage фокусируется на росте равноправной конкуренции с Китаем и Россией, при этом вновь подчеркивая традиционные широкие военно-морские цели, такие как проецирование силы, контроль на море, стратегическое сдерживание и стратегические морские перевозки. Хотя эти четыре столпа военно-морской деятельности восходят в той или иной форме к Альфреду Тайеру Махану, они остаются надежной структурой, через которую можно наблюдать за применением морской мощи на стратегическом уровне [1].

Но переход от высокотехнологичной глобальной стратегии к оперативной деятельности требует понимания того, что тактическая конкуренция и физическая география определяют большую часть потребностей и вариантов выбора, доступных планировщикам – отсюда и корень «гео» в геополитике [2].

Ключевые театры соперничества между США, Китаем и Россией очевидны: Южно-Китайское море и Северная Атлантика, включая большую часть Северного Ледовитого океана.

Есть и другие зоны, вызывающие озабоченность (например, Персидский залив и восточное Средиземноморье), но Южно-Китайское море и Северная Атлантика играют центральную роль в возобновлении конкуренции великих держав. Им потребуется новый и очень конкретный концептуальный подход, если морские службы хотят преуспеть в их общей миссии: сдерживании на театре военных действий.

Термин «сдерживание на театре военных действий» в настоящее время не является общеупотребительным даже среди специалистов по военному планированию. Он включает в себя как часть контроля над морем и проецирования силы, так и некоторый уровень «контрсилового» и «контрценностного» планирования из дисциплины контроля над стратегическими вооружениями. Сдерживание на театре военных действий, однако, выходит за рамки простого присутствия на передовой, поскольку несет в себе коннотацию точно рассчитанного и измеренного военного потенциала.

Сдерживание – это искусство вызывать в сознании противника страх нападения. Таким образом, сдерживание на театре военных действий можно определить как наличие достаточной боевой мощи в пределах данного географического театра военных действий, чтобы противник не решился предпринять враждебные операции. Если у вас достаточно военной силы, чтобы одолеть противника, если вы вступите в бой, то «плохие парни» не решатся начать его.

Американские военные смотрят на мир глазами боевых командиров, которые уполномочены проводить боевые операции, создавать оперативные планы и планы действий в чрезвычайных ситуациях, которые определяют такие операции, и являются конечными пользователями этой идеи сдерживания на театре военных действий. Чтобы понять, что означает сдерживание на театре военных действий с практической точки зрения, давайте рассмотрим концепцию двух упомянутых опасных морских пространств, включая типы и расстановку сил для создания необходимого сдерживающего воздействия на Китай и Россию.

В Южно-Китайском море

Самым сложным регионом мира для американских военных с точки зрения сдерживания на театре военных действий будет Южно-Китайское море. Китай глубоко заинтересован в обеспечении своих беспрепятственных операций там, рассматривая Южно-Китайское море как свои территориальные воды – вплоть до девятипунктной линии. Образовавшийся водоем – размером примерно с Мексиканский залив и Карибское море вместе взятые – является «домашним двором» для военных.

В частности, военно-морской флот Народно-освободительной армии (PLAN) будет стремиться контролировать эти воды, используя комбинацию своих собственных высокоэффективных надводных боевых единиц; подводные лодки, как атомные, так и дизельные; наземную авиацию; крылатые и гиперзвуковые ракеты большой дальности; беспилотные летательные, морские и подводные аппараты; базы и логистику на многих созданных им искусственных островах; высокопроизводительные наступательные кибероперации [3].

Учитывая чрезвычайно внушительные возможности PLAN (особенно в сочетании с общей военной мощью Китая), вооруженным силам США будет сложно поддерживать постоянный уровень сдерживания на данном театре военных действий. Наилучшим подходом для Соединенных Штатов будет увеличение количества морских операций в регионе при создании коалиции стран, готовых действовать вместе с ними для создания средств сдерживания на театре военных действий.

К настоящему времени Австралия, Великобритания, Япония и Франция продемонстрировали морские возможности и указали на потенциальную готовность участвовать – по крайней мере, на уровне присоединения к нынешним патрулям, обеспечивающих свободу навигации. Для Соединенных Штатов это начало создания коалиционной стратегии, которая может объединить этих партнеров в противодействии китайским претензиям. Другие потенциальные партнеры со временем могут включать НАТО в целом (этот вопрос обсуждался на последнем заседании министров иностранных дел альянса), Сингапур, Южную Корею, Вьетнам и, в конечном итоге, Тайвань и Индию.

Помимо создания коалиции, Соединенные Штаты могут создать более высокий уровень сдерживания на театре военных действий, улучшив свои технологии. Китай делает большие ставки на свои гиперзвуковые ракеты и подводные силы, чтобы привлечь силы США к столкновению в пределах Южно-Китайского моря. Он также считает, что киберпространство может играть ключевую роль, равно как и его искусственные острова. Демонстрируя технологические решения таких проблем, Соединенные Штаты снижают уверенность Китая в достижении успешного военного результата.

Это было бы аргументом в пользу финансирования противогиперзвуковых ракетных систем (особенно на основе лазеров или мощных микроволновых систем, поскольку кинематика обычных систем противовоздушной обороны, даже основанных на Aegis, очень сложна). Это также означает лучшую киберзащиту (и наступательные кибернетические возможности) и демонстративную операцию на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы уничтожить искусственные острова, не давая им стать по сути «непотопляемыми авианосцами» для PLAN. Соединенные Штаты также должны удерживать свои существующие региональные передовые базы, усиливая свою оборону, от Японии до Южной Кореи и Гуама.

Наконец, американские военные должны «улучшить свою игру» с точки зрения тактики, техники и процедур, которые направлены на создание реального сдерживания на театре военных действий в сознании китайцев. Ярким примером является новаторский подход генерал-коменданта морской пехоты Дэвида Х. Бергера. Он создает новый набор тактических возможностей и процедур, которые будут постоянно использоваться и переноситься в море Корпусом морской пехоты (действующим с кораблей ВМФ и, возможно, даже с судов береговой охраны или торгового флота), особенно в Южно-Китайском море.

Предоставляя новые инструменты и тактику в руки морской пехоты в море, генерал Бергер надеется нанести ущерб Китаю, находящемуся за его цепью обороны островов. Например, он уделяет первоочередное внимание противокорабельным и противолодочным операциям, задачам, которые были далеки от внимания современной морской пехоты. С этой целью он планирует добавить значительные противокорабельные ракетные возможности в виде эквивалентов ракет наземного базирования «Томагавк» и артиллерийских ракетных систем. Это разумный подход.

Иллюстрируя этот подход, генерал-лейтенант Эрик Смит, начальник отдела требований морской пехоты, сказал недавно: «Я не собираюсь блокировать пролив навсегда. Я хочу маневрировать. . . применяя соответствующее количество давления и силы в то время и в выбранном нами месте, чтобы получить максимальный эффект». Все это поможет создать сдерживание на театре действий в критически важном морском пространстве. И, конечно же, другие военные службы США – особенно береговая охрана – могли бы присоединиться к команде ВМС и корпуса морской пехоты в этих усилиях.

Все это представляет собой культурный отход от наземных войн на Ближнем Востоке и в Афганистане для Корпуса морской пехоты, а также для других морских служб и армии США в целом. Сдерживание на уровне театра боевых действий в регионах, где США будут противостоять Китаю и России, будет ключевым; начать с Южно-Китайского моря жизненно важно.

В Северной Атлантике

Еще одна зона, в которой необходимо создать сдерживание на театре военных действий – это Северная Атлантика. Охватывая морское пространство от юга архипелага Гренландия-Исландия-Великобритания (GIUK) до восточного побережья США и вплоть до Северного полярного круга, это область серьезных разногласий между сверхдержавами по поводу территории и морских коммуникаций.

Регион окружен пятью странами НАТО: США, Канадой, Данией (которой принадлежит Гренландия), Исландией и Норвегией. Швеция и Финляндия, два ключевых партнера США, не входящих в НАТО, также физически присутствуют в регионе. В оппозиции, конечно, Россия. При Владимире Путине военно-морской флот Российской Федерации стал гораздо более агрессивным в оперативном отношении от Полярного круга до GIUK и на юг до вод у среднеатлантического побережья США [4].

Этот регион особенно важен, потому что за последние пять лет Китай при президенте Си Цзиньпине и Россия при президенте Путине сблизились. У России сокращающееся население и огромные природные ресурсы, особенно нефть и газ; в то время как в Китае огромное население и не хватает многих природных ресурсов.

Пока Китай работает над реализацией своей продуманной геоэкономической инициативы «Один пояс, один путь», его внимание неумолимо приковывается к российским ресурсам. Россия, с другой стороны, имеет довольно слабую экономику (на самом деле – основанной на продаже углеводородов) и со временем надеется, что Китай станет сильным геополитическим партнером. Их корабли уже работают вместе по всему миру, в том числе в Балтийском море в самом сердце Европы [5].

Сдерживание на театре в Северной Атлантике будет легче создать и поддерживать, чем в Южно-Китайском море. В то время как Россия обладает мощным Северным флотом (с передовыми атомными подводными лодками), Соединенные Штаты имеют большой опыт работы в этих водах, и их подводные силы по-прежнему доминируют здесь.

Кроме того, весь альянс НАТО полностью вовлечен в эту «домашнюю ссору», включая боеспособные боевые корабли и наземную авиацию, в частности, из Норвегии и Великобритании. Российской авиации дальнего действия еще предстоит долетать, и она должна будет проходить в основном через воздушное пространство, контролируемое НАТО.

Соединенные Штаты отреагировали на возрождающуюся российскую угрозу организационно, вернув исторический Второй флот, базирующийся в Норфолке, и возложив на него ответственность за эту географическую и геополитическую миссию сдерживания на театре военных действий.

Аналогичным образом НАТО воссоздал версию бывшего Верховного главнокомандующего ОВС НАТО «Атлантик» в форме «Совместных сил Норфолка». Его миссия, наряду со Вторым флотом, заключается в обеспечении сдерживания на театре военных действий в Северной Атлантике вплоть до высоких северных районов Северного Ледовитого океана. Во многих смыслах это возвращение «назад в будущее» в восстановлении ежедневного присутствия НАТО на море перед лицом активности России.

Любое противостояние с Россией будет иметь значительную технологическую составляющую. Как и Китай, Россия обладает мощным наступательным кибернетическим потенциалом, и поэтому операции США по ограничению использования ее кибернетических средств в целях защиты с одновременным сдерживанием их использования за счет разумного использования наступательных кибернетических возможностей будут иметь важное значение.

Россия занимает лидирующие позиции в мире по размещению торпед сверхбольшого радиуса действия с ядерными двигателями (и с ядерными боеголовками), что представляет собой особенно опасную потенциальную угрозу.

Гиперзвуковые ракеты появляются как часть ее набора наступательных вооружений, которые могут быть нацелены на объекты США. Разработка технических средств противодействия – и обеспечение того, чтобы партнеры НАТО были способны вести совместные боевые действия – будет ключом к сдерживанию на данном театре военных действий.

Соединенные Штаты также должны возглавить усилия по изучению использования передовых оперативных баз в Исландии и Гренландии, которые занимают основные географические позиции и являются частью коалиции НАТО. И Швеция, и Финляндия имеют островные территории недалеко от Полярного круга. Это также область, где могут быть применены новые оперативные идеи, выдвинутые корпусом морской пехоты – и, конечно же, морские пехотинцы имеют долгую историю взаимодействия с норвежцами, как и береговая охрана США.

Наконец, стоит отметить, что операции ближе к Полярному кругу потребуют технологий, тактики и процедур, позволяющих справиться с суровыми условиями. Соединенным Штатам необходимо повысить требования к ледокольным возможностям, а также предоставить возможности для тренировок. Усилия альянса в этом отношении имели бы большой смысл.

Другие сценарии

Если посмотреть на другие точки возможного конфликта, то есть несколько мест, где сдерживание на театре военных действий имело бы смысл как часть военного подхода США.

Первый и самый очевидный пункт – Персидский залив. Хотя это маловероятное место для конфликта великих держав, уместна та же концепция сдерживания на театре военных действий. По сути, Соединенные Штаты осуществляли сдерживание на театре военных действий в Персидском заливе против Ирана в течение последних трех десятилетий, начиная с операции «Богомол» в 1988 году. Действительно, многие концепции сдерживания на театре военных действий были отточены в этих сложных и замкнутых водах.

Вторая зона возникает в восточной части Средиземного моря. Военные корабли Владимира Путина действовали от берегов Леванта буквально до «берегов Триполи», поскольку он стремится вовлечь Россию в события на берегах Ливии, Сирии, Ливана и Кипра. Надежная способность управлять военными кораблями США в восточной части Средиземного моря (возможно, используя базы, предлагаемые греками или даже израильтянами) была бы разумной. Сила от двух до четырех эсминцев типа «Арли Берк» и довольно большой десантный корабль в этой части Средиземного моря имеет больше смысла, чем в Роте, Испания, в тысяче миль к западу.

Нужна новая концепция

Все это требует изменения мышления, культуры, обучения и моделей развертывания. В течение последних двух десятилетий морские службы были сосредоточены на борьбе с глобальным терроризмом и поддержке операций на Ближнем Востоке и в Афганистане. Они несли непростую вахту по всему миру, от западной части Тихого океана до Средиземного моря и Индийского океана.

С возрождением конкуренции великих держав им нужна новая всеобъемлющая концепция, которая привносит часть мышления времен «холодной войны», но также включает в себя вид менталитета «сражайся сегодня», выработанный в «вечных войнах».

Сдерживание на театре военных действий может смутить умы и сорвать планы великих противников – Китая и России. В нем есть отголоски стратегического сдерживания и операций «холодной войны», но, в конечном итоге, сдерживание на театре военных действий, практикуемое против других великих держав, является новой центральной концепцией, которую Соединенные Штаты должны принять.

Примечания:

  1. Чтобы получить обновленное представление о том, как теории Махана претворяются в жизнь спустя более чем столетие после их создания, см. ADM James Stavridis, USN (Ret.), «America and the Oceans: A Naval Strategy for the 21st Century», in Seapower: The History and Geopolitics of the World’s Oceans (New York: Penguin Press, 2017), 303–43.
  2. Для отличного обзора этой концепции см. Robert Kaplan, The Revenge of Geography: What the Map Tells Us About Coming Conflicts and the Battle against Fate (New York: Random House, 2013).
  3. Превосходный обзор возможностей PLAN можно найти в RADM Mike McDevitt, USN (Ret.), China as a Naval Power-21 Century: Theory, Practice, and Implications (Annapolis, MD: Naval Institute Press, 2020), или в ежегодном обзоре возможностей Китая, подготовленном правительством США. Эти отчеты составлялись ежегодно в течение нескольких десятилетий и являются достоверными на несекретном уровне.
  4. Проблемы хорошо описаны в VADM Jamie Foggo, USN, and Alan Fritz, «The Fourth Battle of the Atlantic», U.S. Naval Institute Proceedings 142, no. 6 (июнь 2016 г.). В то время Фогго был командующим шестым флотом, а затем стал командующим всеми военно-морскими силами США в Европе и Африке.
  5. Кстати, Путин (превосходный тактик и плохой стратег) должен быть осторожен в своих долгих отношениях с Китаем. Китайцы смотрят на Сибирь – обширную пустую землю, полную ресурсов, – как моя собака смотрит на стейк из рибай.

Источник