Злые карикатуры и «исламские фашисты»: Франция на пороге гражданской войны

20.10.2020
Действительно ли главный враг Франции, по словам Макрона, радикальный исламизм?

Площадь Республики в Париже и столичные улицы заполонили тысячи демонстрантов, учителей и политиков. Как когда-то во время революции XVIII века, они вышли защитить «свободу слова», сказать «нет мракобесию» и спеть «Марсельезу». 

Только на этот раз, в отличие от 1789 года, место палачей и гильотины заняли чужаки: выходец из Чечни со статусом беженца зарезал ножом и отрубил голову Самюэлю Пати - школьному учителю истории и географии в одном из парижских пригородов. Причиной стала демонстрация на школьном уроке провокационной карикатуры на пророка Мухаммеда, которая оскорбила мусульман, вызвала бурную реакцию среди части родителей и в результате привела к кровавой трагедии, а далее – к масштабным демонстрациям. К расследованию этого убийства подключился антитеррористический отдел прокуратуры Франции.

16 октября родина эпохи Просвещения вдруг проснулась после долгих лет сна с проводимой во Франции политикой «Мигранты, добро пожаловать». Риторика правящей элиты резко качнулась «вправо», в либеральных мейнстрим СМИ появился термин «исламские фашисты», а политика защиты права на ношение хиджаба резко померкла на фоне новостей о закручивании гаек в отношении «исламистских элементов» в стране.

Сколько раз будет повторяться кейс «Шарли Эбдо»? 

Причина конфликта

Убийство произошло в Конфлан-Сент-Онорин (департамент Ивелин). Подробности преступления еще исследуются – на данный момент известно, что 47-летний Самуэль Пати проводил уроки «свободы слова» в школе и применял на них карикатуры на пророка Мухаммеда.

Это не понравилось некоторым родителям и спровоцировало громкие разногласия, после чего 16 октября убийца подсторожил Пати на улице и, нанеся несколько ударов ножом в шею, обезглавил свою жертву. Затем преступник был застрелен прибывшими на место происшествия полицейскими.

Убийцей оказался 18-летний чеченец Абдулах Анзоров. Важно отметить, что во Франции он проживал с юного возраста (с 6 лет), и недавно получил вид на жительство. Фактически, он был воспитан во французской школе и французском обществе. СМИ приводят информацию о том, что изначально семья Анзорова получила отказ в праве на проживание, однако их поддержал Национальный суд по делам беженцев.

Накануне преступления Анзоров, поясняя мотивы убийства, опубликовал обращение к президенту Эммануэлю Макрону: «Во имя Аллаха, самого милосердного. Макрону, вождю неверных. Я казнил одного из ваших адских псов, который осмелился принизить Мухаммеда».

Реакция

Реакция Парижа на преступление мигранта (коих, включая массовые террористические атаки, случались десятки за последние годы и не получали должного отклика) впервые за долгое время оказалась достаточно жесткой.

  • В воскресенье на совете обороны Макрон объявил план действий против «структур, ассоциаций или лиц, близких к радикальным кругам», которые пропагандируют призывы к ненависти и насилию, которые могут подтолкнуть к нападениям. Некоторые ассоциации будут подвергаться «соответствующим мерам» после после введения законопроекта против радикального исламизма, который должен расширить полномочия властей. 
  • Дарманен на встрече с префектами 18 октября заявил о намерении оперативно выслать из страны около 230 человек, которые числятся в списках полиции как лица, связанные с экстремистами (лица из «списка S» - fiche S - официально признаны серьезной угрозой национальной безопасности – по текущему законодательству, за ними можно следить, но не арестовывать).
  • Общий тренд после убийства Пати – меры против «кибер-исламизма» (охота за всеми, кто поддержал Анзорова в соцсетях) и более жесткая цензура в интернете. Наказание, отметили в Париже, коснется в первую очередь авторов 80 сообщений в интернете с критикой Пати. Та же участь постигнет тех, кто называет высказывания Макрона «антимусульманским крестовым походом». Министерства в ближайшие дни проведут беседу с Facebook, Twitter, Google (Youtube), Tiktok и Snapchat.
  • Во Франции после убийства учителя будет усилен контроль нескольких десятков ассоциаций исламистского толка, сообщил министр внутренних дел Жеральд Дарманен. «Государственные службы посетят в течение недели 51 структуру. Некоторые из них по моему предложению, потому что президент республики этого потребовал, будут распущены решением совета министров», - заявил он в интервью радио Europe 1. Дарманен хочет распустить, к примеру, Коллектив против исламофобии во Франции (Collectif contre l'islamophobie en France (CCIF)), который, по его словам, "очевидно причастен" к ситуации. Также под опалу попадает группа Baraka city, основанная мусульманами салафитского толка, президент которой Дрисс Йемму был помещен под судебный надзор.
  • Дарманен потребовал закрытия мечети в городе Пантен (пригороде Парижа) за распространение критического видео в адрес учителя. Исламский проповедник мечети уже взят под стражу.
  • Сенат проголосовал в первом чтении за «правый» законопроект против радикального исламизма, цель которого - закрепить в Конституции главенство правил Республики. 
  • Дарманен поднял вопрос об изменении закона о праве на убежище.

Двойные стандарты

Политика Макрона и стоящих за ним банковских сил – это воплощение двойных стандартов глобалистов. 

С одной стороны, Макрон долго и последовательно сам поддерживал открытое общество с ликвидацией границ и культурных различий. Он, как и канцлер Германии Ангела Меркель, активный соучастник миграционного наплыва в ЕС.

С другой стороны, Макрон изначально поддерживал светское и лишенное местных традиций французское общество, в котором поощряются карикатуры и «свобода слова».

То, что эти две линии – радикальная светсткость и радикальный исламизм - неизбежно входят в конфликт, было очевидно любому мыслящему человеку.

Любопытна реакция мейнстрим СМИ: теперь термин «опасный исламизм» стоит по степени опасности наряду с «правыми радикалами». Если раньше во время президентской гонки против Марин Ле Пен мусульман защищали, теперь властная риторика резко меняется. Во французской прессе встречаются даже словосочетания в духе «исламские фашисты».

Причины кризиса

Что же привело к столь радикальному кризису и расслоению французского общества, помимо очевидной первопричины -  массового завоза беженцев?

Религиозные причины: крах идеи полной секулярности, ее несовместимость с либеральной идеей индивидуальных свобод. Невозможно одновременно поощрять хиджаб и карикатуры на Мухаммеда, это стало очевидно еще в конфликте «Шарли Эбдо».

С нынешней риторикой, которую французам предлагает как новый Макрон, так и правые Франции, ненависть будет расти к мусульманам в целом. Однако это скрывает главное: истинные мусульмане как раз не совершали бы подобных вещей – как минимум, они избегали бы жизни в секулярной и лишенной традиционных корней Франции. Как правило, те, кто, будучи формальными носителями ислама, совершают теракты или провоцируют дестабилизацию, изначально экономические мигранты, которые прибыли в Европу благодаря политике «Мигранты, добро пожаловать», или их дети, выросшие на таком менталитете родителей. Истинные носители культуры и религии ислам держатся от Франции как можно дальше.

Политические причины: рейтинг Макрона невысок, и накануне следующих президентских выборов ему необходимо проявить себя как «защитника» и встать «правее» в политической палитре. Забавно, что его министр Дарманен в последнее время даже стал использовать термин «одичание общества» ("Ensauvagement de la société"), заимствованный из регулярной лексики «Национального Собрания».

То есть, очевидно, Макрон и его команда взяли на вооружение риторику своих оппонентов – правых сил – чтобы привлечь ту часть электората, которая пострадала от миграционного наплыва. Он пытается перехватить накопившийся гнев местных французов и отвести его от своих внутренних и внешних неудач против носителей ислама и поставить в один ряд с террористами. Это вполне укладывается в логику его последних действий против «исламского сепаратизма» внутри страны (реформирование института имамов во Франции) и вовне (активные выпады против усиливающейся Турции, претендующей на роль лидера и защитника исламского мира). Внешние выпады против ислама связаны с геополитическими интересами Франции в Ливии и Средиземноморье.

Демографические причины: мигрантов завезли уже так много, что многие скептики сомневаются в возможности установить мир и поддержать демографический баланс.  По данным исследования Pew Research Center, даже при условии, что больше во Францию никто из иностранцев не прибудет, к 2050 году количество мусульман в стране возрастет с 5,7 млн человек до 8,5 млн человек. Это то критическое количество населения, которое будет определять политику страны и ее правила. Если будущие политики захотят ввести во Франции законы шариата, им физически никто противостоять не сможет.

Если взять случай Анзорова, то следует упомянуть отдельно мощную чеченскую диаспору. В данном случае важен не только фактор радикализации европейских исламистов, но и этнические клановые связи. В случае чеченцев статус беженцев после войны предоставлялся в облегченном порядке, и сейчас их десятки тысяч в маленькой Франции (особенно в Париже, Страсбурге, Нанси, Ницце, Тулузе) – а кровные связи чеченцев очень мощны. Если часть действительно интегрируется, то другие занимаются своим теневым бизнесом – наркоторговлей, оружием и прочими криминалом, и власти Франции годами ничего не предпринимали против этого. Возможно, акт Анзорова – теракт, за которым стоят заказчики, а возможно – вопрос «чести» клана, месть очернителю Мухаммеда. 

Цивилизационные и культурологические причины: но, конечно, корень всех бед Франции – XVII-XVIII век, эпоха Просвещения и революция. Макрон в речи, посвященной Пати, говорит про нарушение свободы самовыражения, и тем самым проясняет априорные противоречия либерализма: если у каждого индивидуума в либеральном обществе свое представление о свободе, конфликты неизбежны.

Политика мультикультурализма - следствие неолиберального подхода, за который ратовали мейнстрим-политики Европы последние годы, очевидно провалилась. 

Реакция правых

Правые силы Франции, которые на протяжение долгих лет предупреждали о последствиях политики приема беженцев и мультикультурализма, в целом поддержали жесткость Макрона, упрекнув его только в запоздалой реакции.

Глава «Национального собрания» Марин Ле Пен не преминула напомнить, что еще в октябре 2013 года все тот же Жеральд Дарманен придерживался совсем иных взглядов – к примеру, на конференции CCIF он убеждал коллег о важности права на ношение хиджабов.

«Учитель, обезглавленный за представление карикатур #CharlieHebdo: мы, во Франции, находимся на уровне невыносимого варварства. Исламизм ведет против нас войну: мы должны силой изгнать его из нашей страны», - заявила в Твиттере Марин Ле Пен.

Партийное руководство «Национального собрания» раскритиковало слишком слабые меры в отношении высылки чуть более 200 иностранцев из «списка S» для радикализации. «Это в 20 раз меньше, чем фактическое количество иностранцев «списка S» во Франции!»

Ранее, еще до убийства Пати, правая партия также положительно отреагировала на заявления Макрона против исламского «сепаратизма».

«Воля исламистов - это не только религиозный изоляционизм (сепаратизм), но и завоевание и подчинение французского общества. Это выходит далеко за рамки сугубо коммунитарного видения, целью которого было бы установление простого "апартеида" между мусульманами и немусульманами. Каким бы невообразимым это не казалось в Стране Просвещения в XXI веке, цель исламистов состоит в том, чтобы установить во Франции тоталитарную власть на основе теократической диктатуры, движимой мракобесной и криминальной идеологией», говорится в заявлении «Национального собрания».

https://rassemblementnational.fr/telecharger/publications/livret-separatisme.pdf

Отчасти их оценка ситуации объективна: по их мнению, рассадником исламизма остается массовая иммиграция, активная социально-экономическая поддержка новоприбывших и поощрение властями публичного выражения исламских традиций в сердце Франции.

Однако в целом, к сожалению, правые Франции во многом заблуждаются. 

  • Во-первых, консенсус с глобалистом от банковской среды Макроном неприемлем и сводит на нет многолетнюю борьбу с ему подобными ультралибералами. 
  • Во-вторых: в интерпретации «Национального собрания» все упирается в ислам и подливает масла в огонь неадекватной исламофобии. Одно из последствий чистого взгляда «справа» на ситуацию (с точки зрения национализма) -  любой актор из исламского мира становится априорным врагом Европы, в то время как корень проблемы – неолибералы-банкиры-глобалисты – остаются не при делах и лишь наблюдают за внутренними баталиями со стороны.

Поэтому такая интерпретация – с благими намерениями, но плохими и противоречивыми последствиями – проявилась в убийстве иранского генерала Кассема Сулеймани, когда почти все европейские правые радовались этому чудовищному для шиитского мира событию. А ведь по факту это была никак не «победа над террористом», а победный шаг глобалистов над героем многополярности, бросившим вызов американской гегемонии. 

Выводы

Пессимисты склонны считать, что у Франции нет шанса спасти свою культуру, границы, религию и обеспечить безопасность для собственных граждан. Все чаще теракты совершаются теми, кто вырос во Франции и имеют местное гражданство – как «вычистить» эту гигантскую анонимную сеть? 

За те пять лет, что прошли со страшного теракта в Париже в 2015 году, ситуация не улучшилась. Радикализация и раскол французского общества, усугубленные экономическим кризисом, подталкивают общество к возможности полноценного хаоса.

Правый французский мыслитель Ален де Бенуа считает, что до полноценной гражданской войны во Франции далеко, но радикализация настроений будет нарастать. В недавнем интервью изданию Barbadillo он отметил, что одичание французского общества «характеризуется ростом и обострением актов социального насилия: убийств, вооруженных нападений, беспорядков, краж, притеснений на улице, нападений с применением ножей, сведения счетов между бандами… которые обобщают у населения растущее чувство страха и незащищенности.»

По оценке де Бенуа, коренная проблема нынешних беспорядков во Франции связана с ликвидацией авторитета законов. «Очевидно, что в обществе, в котором больше нет точек отсчета, защита, которая когда-то удерживала социальное насилие в определенных пределах, постепенно отмирала. Иммиграция лишь усугубила ситуацию, наряду с судебной небрежностью, проволочками со стороны правительства и повсеместным распространением "культуры оправдания". Когда мы подчинялись закону, это было не только из-за страха перед жандармом (который, конечно, существовал), но и потому, что большая часть населения придавала закону объективную ценность и авторитет. Это то, что имеет тенденцию исчезать сегодня. Закон уже не предписывает, а лишь указывает, и единственная проблема, которая возникает, это то, как бы с меньшими затратами обойти его. А поскольку доминирующая идеология говорит нам о том, что мы должны, прежде всего, быть в числе "победителей" ("первых в очереди"), то выбор средств для достижения этой цели становится очень вторичным».

В любом случае, эксперты сходятся в том, что атмосфера и разделенность во Франции будут лишь накаляться. К примеру, реакцией общества на убийство Пати стала инициатива опубликовать книгу политических и религиозных карикатур для распространения в средних школах. Это никак не решит проблему, но в перспективе спровоцирует очередное столкновение на религиозной почве.

Макрон в речи о Пати сказал,

«Они не пройдут, они не разделят нас», «прежде всего мы граждане, объединенные ценностями, историей, судьбой»…

В том-то и дело, что нет. Нет общих ценностей, истории и судьбы у местных атеистов, забывших корни, у богатых банкиров и владельцев корпораций, приватизирующих французские производства, у радикальных исламистов-террористов, ненавидящих Европу, и простых религиозных мусульман, с негодованием наблюдающих за происходящим из разных уголков мира. «Марсельеза» больше не объединяет граждан – в условиях опасности люди начинают вспоминать о том, кто они. Вопрос только – какой ценой обернется это понимание в современной Франции.