Вызов марксизма

07.12.2020

I. Крах институционального либерализма

 
В течение существования поколения, сменившегося после падения Берлинской стены в 1989 году, большинство американцев и европейцев считали марксизм врагом, который был побежден раз и навсегда. Но они ошибались. Всего лишь 30 лет спустя марксизм вернулся и осуществляет поразительно успешную попытку захватить контроль над важнейшими американскими медиа-компаниями, университетами и школами, крупными корпорациями и благотворительными организациями и даже судами, правительственной бюрократией и некоторыми церквями.
 
По мере того, как американские города становятся жертвами беспорядков, поджогов и грабежей, создается впечатление, что либеральные хозяева многих из этих учреждений – от The New York Times до Принстонского университета – отчаялись восстановить контроль над ними и пытаются приспособиться к изменившейся действительности. То есть они стараются успокоить своих промарксистски настроенных служащих, уступая некоторым требованиям – в надежде сохранить хотя бы остатки власти.
 
Мы не знаем наверняка, что будет. Но, исходя из опыта последних лет, можно сделать довольно точное предположение. Институциональному либерализму не хватает ресурсов, чтобы противостоять марксистской угрозе. Либерализм теряет свои прежние рубежи, и гегемония либеральных идей, которую мы знали с 1960-х годов, заканчивается.
 
Либералы-антимарксисты вот-вот окажутся примерно в той же ситуации, которая уже некоторое время характерна для консерваторов, националистов и христиан: они скоро окажутся в оппозиции.
 
Это означает, что некоторые отчаянные либералы скоро начнут войну с теми самыми институтами, которые недавно контролировали. Они попытаются создать альтернативные образовательные и медийные платформы в тени престижных, богатых и влиятельных институтов, которые уже потеряли.
 
Тем временем другие будут продолжать работать в основных средствах массовой информации, университетах, технологических компаниях, благотворительных организациях и правительственной бюрократии, научившись держать свой либерализм при себе и позволяя своим коллегам считать их марксистами – точно так же, как многие консерваторы давно научились держать свой консерватизм при себе и позволять своим коллегам считать себя либералами.
 
Такова новая возникающая реальность. Вскоре воды обагрятся кровью, и новые марксисты не будут довольствоваться своими недавними победами.
 
В Америке они воспользуются своим преимуществом и попытаются захватить Демократическую партию. Они будут стремиться низвести Республиканскую партию до слабого подражания их собственной новой идеологии – или полностью заклеймить её как расистскую организацию. А в других демократических странах они будут пытаться воспроизвести свои успехи в Америке. Ни одна свободная нация не избежит этого испытания. Так что давайте не будем отводить глаза и обманывать себя, что это проклятие нас не коснётся. Этого не избежать.
 
В этом эссе я хотел бы сделать несколько первых замечаний о новых победах марксистов в Америке – о том, что уже произошло и что может произойти дальше.
 

II. Политические границы марксизма

 
Либералы-антимарксисты столкнулись с многочисленными трудностями в недавней борьбе за сохранение контроля над либеральными организациями. Во-первых, они часто не уверены, что могут вполне обоснованно использовать термин «марксист» для описания тех, кто пытается их свергнуть. Их соперники не следуют опыту коммунистической партии, нацистов и различных других политических движений, которые заклеймили себя, используя определенное партийное название и четкий манифест, позволяющий их определить.
 
Вместо этого они дезориентируют своих оппонентов, отстаивая свои убеждения с помощью меняющегося словаря терминов: «левые», «прогрессивизм», «социальная справедливость», «антирасизм», «антифашизм», «жизнь черных имеет значение», «теория критических рас», «политика идентичности», «политическая корректность», «пробуждение» – и многих других.
 
Когда либералы пытаются использовать эти термины, их часто упрекают в том, что они делают это неправильно, что само по себе становится оружием в руках сил, стремящихся унизить и (в конечном итоге) уничтожить либералов.
 
Лучший способ избежать этой ловушки – признать движение, стремящееся в настоящее время свергнуть либерализм, тем, чем оно на самом деле является: обновленной версией марксизма. И я говорю это не для того, чтобы кого-то задеть. Но потому, что такова правда. Потому, что признание этой истины поможет понять, с чем мы сражаемся.
 
Новые марксисты не говорят о буржуазии, пролетариате, классовой борьбе, отчуждении труда, товарном фетишизме и т. д. Они разработали свой собственный словарь, адаптированный к нынешним обстоятельствам в Америке, Великобритании и других странах. Тем не менее, их политика основана на марксистских границах критики либерализма (то, что Маркс называет «идеологией буржуазии») и его ниспровержения. Политические границы, заданные Марксом, можно описать следующим образом:
  • Угнетатели и угнетенные. Маркс утверждает, что с эмпирической точки зрения люди неизменно объединяются в сплоченные группы (он называет их классами), которые эксплуатируют друг друга в меру своих возможностей. Либеральный политический порядок ничем не отличается в этом отношении от любого другого. И он тяготеет к образованию двух классов, один из которых – угнетатель – владеет и контролирует почти всё; в то время как другой – угнетённый – эксплуатируется, а плоды его труда присваиваются, поэтому он не имеет возможности развиваться и, фактически, остается навсегда порабощенным. Вдобавок Маркс рассматривает само государство, его законы и механизмы принуждения как инструмент, который класс угнетателей использует для поддержания собственного господства.
  • Ложное сознание. Маркс признает, что либеральные бизнесмены, политики, юристы и интеллектуалы, поддерживающие эту систему, не осознают, что они угнетатели. Не осознают, что положение дел, называемое ими «прогрессом», только создало новые условия угнетения. В самом деле, даже рабочий класс может не знать, что его эксплуатируют и угнетают. Потому, что его представители мыслят категориями либералов (например, признают право человека свободно продавать свой труд), которые скрывают происходящее систематическое угнетение. Незнание того факта, что человек является угнетателем или угнетенным, называется господствующей идеологией (позже Энгельс придумал фразу «ложное сознание» для его описания), и оно преодолевается только тогда, когда человек пробуждается к тому, что происходит, и учится распознавать реальность, используя истинные категории.
  • Революционное переустройство общества. Маркс предполагает, что исторически угнетенные классы улучшали свои материальные условия только посредством революционного переустройства общества в целом, то есть путем уничтожения класса угнетателей, а также социальных норм и идей, которые поддерживают режим систематического угнетения. Он даже утверждает, что либералы сами предоставят угнетенным средства, необходимые для их свержения. Маркс выделяет период «более или менее завуалированной гражданской войны, бушующей в существующем обществе, вплоть до того момента, когда эта война перерастает в открытую революцию» – и период «насильственного свержения» либеральных угнетателей. В этот момент угнетенные захватывают контроль над государством.
  • Полное исчезновение классовых антагонизмов. Маркс обещает, что после того, как угнетенный низший класс возьмет на себя контроль над государством, эксплуатации людей другими индивидами будет «положен конец» и антагонизм между классами полностью исчезнет. Как это осуществить, не уточняется. Марксистские политические теории претерпели большое развитие на протяжении почти двух столетий. История возникновения «неомарксизма» после Первой мировой войны в трудах Франкфуртской школы и Антонио Грамши не нова, и академикам предстоит много лет спорить о том, какое влияние оказал на различные последующие движения Мишель Фуко – постмодернизм и многие другие.
 
Но для настоящих целей такие подробности не являются необходимыми, и я буду использовать термин «марксистский» в широком смысле для обозначения любого политического или интеллектуального движения, которое построено на общих установках Маркса, описанных выше.
 
Это включает в себя «прогрессивное» или «антирасистское» движение, которое сейчас продвигается к свержению либерализма в Америке и Великобритании. Данное движение использует расистские категории (такие как «белые» и «цветные») для описания угнетателей и угнетенных в наши дни. Но оно полностью полагается на общие установки Маркса в своей критике либерализма и в своем плане действий против либерального политического строя. Мы имеем дело с обновленным марксизмом.
 

III. Привлекательность и сила марксизма

 
Хотя многие либералы и консерваторы говорят, что марксизм «не что иное, как великая ложь», это не совсем так. Либеральные общества неоднократно оказывались уязвимыми для марксизма, и теперь мы видим собственными глазами, как величайшие либеральные институты в мире переходят в руки марксистов и их союзников.
 
Если марксизм – не что иное, как великая ложь, почему либеральные общества так уязвимы перед ним? Мы должны понять непреходящую привлекательность и силу марксизма. И мы никогда этого не поймем, если не признаем, что марксизм отражает определенные аспекты истины, которые отсутствуют в либерализме эпохи Просвещения.
 
В чём же правда марксизма?
 
Основная идея Маркса заключается в признании того, что категории, которые либералы используют для построения своей политической теории («свобода», «равенство», «права» и «согласие»), недостаточны для понимания политики. Они недостаточны, потому что либеральная картина политического мира не учитывает два явления, которые, согласно Марксу, являются центральными для человеческого политического опыта. Во-первых, люди неизменно образуют сплоченные классы или группы. Во-вторых, эти классы или группы неизменно угнетают или эксплуатируют друг друга, а само государство функционирует как орудие в руках класса угнетателей.
 
Мои друзья-либералы склонны полагать, что угнетение и эксплуатация существуют только в традиционных или авторитарных обществах, тогда как либеральное общество свободно (или почти свободно) от всего этого. Но это ошибка. Маркс прав в том, что каждое общество состоит из сплоченных классов или групп, а политическая жизнь повсюду в первую очередь связана с властными отношениями между различными группами.
 
Он также прав в том, что в любой момент времени одна группа (или коалиция групп) господствует в государстве, а законы и политика государства имеют тенденцию отражать интересы и идеалы этой доминирующей группы. Более того, Маркс прав, когда говорит, что доминирующая группа склонна рассматривать свои собственные предпочтения, законы и политику как отражающие «разум» или «природу» – и старается навязать свой взгляд на вещи всему обществу, так что различные виды несправедливости и угнетения, как правило, скрыты от глаз.
 
Например, несмотря на десятилетия экспериментов с поручительствами и привилегированными школами, господствующая форма американского либерализма попрежнему отдаёт предпочтение системе государственных школ. В большинстве случаев это монополистическая система, которая требует, чтобы дети любого происхождения получали (по сути) атеистическое образование, без всяких ссылок на Бога или Библию.
 
Хотя либералы искренне полагают, что эта политика обусловлена теорией «разделения церкви и государства» или аргументом, что обществу нужны школы «для всех», очевидно, что это лишь оправдание системы, направленной на насаждение либерализма эпохи Просвещения. С консервативной точки зрения, это равносильно скрытому преследованию религиозных семей.
 
Точно так же и порноиндустрия – это не что иное, как ужасающий инструмент для эксплуатации бедных женщин, хотя это оправданно либеральными элитами на основании «свободы слова» и других свобод, осуществляемых «по обоюдному согласию». Сюда же относится и неизбирательный перевод производственных мощностей за рубеж: он рассматривается как выражение прав собственности либеральных элит, которые извлекают сверхприбыли из дешевой китайской рабочей силы (за счет своих сограждан из рабочего класса).
 
Нет, марксистская политическая теория – это не просто «большая ложь». Анализируя общество с точки зрения властных отношений между классами или группами, мы можем выявить важные политические явления, к которым либеральные теории Просвещения – теории, которые имеют тенденцию сводить политику к личности и ее частным свободам – систематически слепы.
 
Это основная причина привлекательности марксистских идей. В любом обществе всегда найдется множество людей, у которых есть основания полагать, что их угнетают или эксплуатируют. Некоторые из этих претензий заслуживают пристального внимания, другие – в меньшей степени. Но практически все они поддаются марксистской интерпретации, которая показывает, что они являются результатом систематического угнетения со стороны господствующих классов, и оправдывает ответную реакцию (произвол и насилие). И те, кого беспокоит такое открытое угнетение, часто оказываются своими среди марксистов.
 
Конечно, либералы не остались равнодушными перед лицом критики, основанной на реальности групповых властных отношений. Такие меры, как Закон США о гражданских правах 1964 года, прямо запрещают дискриминационную практику в отношении различных классов или групп, а последующие программы «Позитивных действий» (Affirmative Action) были направлены на усиление положения обездоленных классов при помощи квот, целевого найма и других методов.
Но эти усилия не приблизились к созданию общества, свободного от властных отношений между классами или группами. Во всяком случае, ощущение, что «система подделана» для поддержания господства определенных классов или групп над другими, только усилилось.
 
Несмотря на то, что у либерализма было более 150 лет, чтобы разрешить эту проблему, он все еще не нашел способа убедительно ответить на вызов, брошенный мыслью Маркса.