Высокомерие рейтингов ЭСКУ

25.05.2022
Движение «зеленых» за социальную справедливость собирается сделать так, чтобы наше падение от процветания к промышленной бедности стало еще стремительнее.

В скандинавской религии змей Ёрмунганд окружает мир и удерживает его, кусая свой собственный хвост. Его укус болезнен, что приводит змея в ярость; гнев заставляет его кусаться еще сильнее.

В конце концов, Ёрмунганд больше не может терпеть боль. Змей отпускает свой собственный хвост, и когда он это делает, мир рушится. Вот тогда-то и начинается Рагнарёк.

Существуют различные версии опоясывающего мир змея во многих религиозных и культурных традициях по всему миру. У всех них есть одна общая черта: змея пытается, но в конце концов не может удержать свою власть над миром. Его усилия несостоятельны, потому что его метод – кусать себя за хвост – неизменно приводит к поражению.

Эта притча открывает нам мудрость, которую, если позволяет смирение, мы должны применить к нашей собственной жизни. С более широкой точки зрения, неспособность змея предотвратить Рагнарёк – это предсказание о наших социальных, экономических и, прежде всего, политических амбициях. Укус за хвост – это метафорическое высокомерие, которое, в свою очередь, проистекает из амбиций, лишенных чувства реальности.

Когда наше высокомерие заставляет нас верить, что мы можем и должны попытаться удержать мир от краха, тогда мы действительно можем вызвать ту самую катастрофу, которую пытались предотвратить.

История полна лидеров – зачастую сто тех, кто не замышлял ничего хорошего, – чьи грандиозные планы по изменению мира привели к смерти, разрушению и отчаянию. Иногда, как в Третьем рейхе, путь от высокомерия к унижению был коротким и жестоким. Другим требуется больше времени, чтобы подняться и упасть; семь десятилетий Советская империя распадалась медленно, подобно суфле.

Задача, конечно, состоит в том, чтобы увидеть кусающую за хвост змею в режиме реального времени. Просто то, что у нас есть большие амбиции изменить мир, еще не значит, что наши амбиции обязательно обратят его в полную противоположность тому, что мы себе представляли.

Бывают также моменты, когда человеческое высокомерие проявляется в полной мере. В качестве примера можно привести движение за экологическую и социальную справедливость нашего времени. С тех пор как в 1970-х годах набрала обороты тенденция «зеленой политики», возникшая из весьма сомнительных идеологических оснований, она не скрывала своего желания спасти мир. Активисты за социальную справедливость действуют в том же ключе, заявляя, что борются с несправедливостью, основанной на расовом, социальном, религиозном или экономическом статусе людей. Поскольку эти два движения объединились в «зеленую» силу социальной справедливости в политике и стратегии, желание объединить мир с помощью законодательства, изменяющего систему, набрало еще больший импульс.

Мы знаем одно из выражений этого импульса в буквах аббревиатуры «ЭСКУ». Выражение «Экологическое, социальное и корпоративное управление» представляет новую систему рейтингов для инвесторов. В последнее время повестка ЭСКУ также распространилась на государственную политику, одной из целей которой является влияние на инвесторов в вопросах суверенного долга.

Именно здесь, в сочетании ЭСКУ и государственного долга, змея кусает себя за хвост.

Тодд Хейзинга объясняет феномен ЭСКУ применительно к корпоративному миру и то, как крупные инвестиционные корпорации уже усердно работают над реализацией программы ЭСКУ:

«[Крупные] финансовые фирмы, такие как BlackRock, крупнейший в мире инвестиционный менеджер, способствуют экспоненциальному росту грамотного управления активами, иначе известного как инвестирование в окружающую среду, социальную сферу и управление (ЭСКУ). … И ЭСКУ инвестирование – это не просто беззубый благотворительный проект, открытый для тех, кто хочет присоединиться к движению».

На самом деле, как раз наоборот. Поскольку система рейтингов запускается относительно медленно, ее сторонники хотят придать ей импульс, привлекая правительство (чем мы все очень удивлены). В феврале этого года Европейское управление по ценным бумагам и рынкам опубликовало «Призыв к доказательствам» в отношении рейтингов ЭСКУ:

«Цель "Призыва к доказательствам" состоит в том, чтобы составить представление о размере, структуре, ресурсах, доходах и предложениях продуктов различных поставщиков рейтингов ЭСКУ, работающих в ЕС».

Цель, конечно же, состоит в том, чтобы выяснить, как наилучшим образом стимулировать рост этой рейтинговой системы с помощью нормативных, возможно, даже законодательных инициатив.

Вкратце: если не возникнет противоположного движения, мы должны ожидать, что рейтинги ЭСКУ станут обязательными и такими же универсальными, как традиционные системы финансового кредитного рейтинга. ЕС, скорее всего, станет пространством, где эти рейтинги будут внедрены: как отмечает Хейзинга, «еврократия», по сути, может делать все, что захочет, поскольку ей никогда не придется сталкиваться с ответственностью со стороны народа. Ее представители, объясняет автор, невосприимчивы к таким «надоедливым проблемам», как выборы.

Положительным моментом здесь является то, что даже если рейтинги ЭСКУ станут обязательными, это не означает, что инвесторы должны принимать их во внимание при управлении своими портфелями. Однако, если существует мандат на получение рейтингов ЭСКУ, предприятия, скорее всего, постараются набрать как можно более высокие оценки. Это означает понижение рейтинга, даже отказ от инвестиций и других видов деятельности, способствующих прибыльности. Предприятия будут тратить деньги не на то, чтобы делать больше с меньшими затратами для своих покупателей, а на то, чтобы получать хорошие оценки «по шкале добродетели».

Никто не зарабатывает деньги на моральной добродетели, кроме активистов, которые проводят соответствующие кампании, и платящих налоги бюрократов, которые ее навязывают. Следовательно, по мере распространения программы ЭСКУ корпорации будут зарабатывать меньше денег, быть менее производительными и создавать меньше рабочих мест. Со временем последствия распространятся на всю экономику; конечный, неизбежный результат – обнищание общества, во многом также, как советская экономика сдерживалась применением марксистских принципов трудовой стоимости в деловых операциях.

Другими словами, инвесторы, которые следуют программе критериев ЭСКУ, потому что думают, что они помогут спасти мир, медленно вонзают зубы в сами источники процветания. По мере того, как боль усиливается, поскольку бизнес становится менее прибыльным, он в конечном итоге теряет деньги без какого-либо заметного положительного влияния на окружающий мир.

Однако движение «зеленых» за социальную справедливость еще не закончено. Они собираются сделать так, чтобы наше падение от процветания к промышленной бедности стало еще стремительнее. Проявите терпение и послушайте, как Morgan Stanley Capital International объясняет свои критерии для ранжирования правительств по ЭСКУ:

«Относительная подверженность страны риску ЭСКУ измеряется в сравнении с применяемыми в ней методами управления рисками ЭСКУ и продемонстрированными результатами работы ЭСКУ, что составляет основу наших окончательных государственных рейтингов ЭСКУ. Эффективность использования ресурсов, влияние социально-экономических факторов, управление финансами, борьба с коррупцией, политическая стабильность и другие факторы определяют параметры для измерения управления рисками ЭСКУ».

Morgan Stanley не дает никаких реальных объяснений относительно того, что здесь подразумевают под «социально-экономическими» факторами. Однако этот термин обычно используется с социалистическим идеологическим уклоном: он популярен в академической литературе об экономическом перераспределении и государстве всеобщего благосостояния. Другими словами, Morgan Stanley, похоже, считает, что страна должна быть ранжирована на основе степени, в которой ее правительство перераспределяет доходы, потребление и богатство среди своих граждан.

Но подождите – действительно ли очевидно, что Morgan Stanley хочет оценивать страны по этим беззастенчиво идеологическим критериям? Не может ли быть так, что они просто хотят дать своим инвестиционным партнерам возможность более широко оценить социальные и экономические условия в стране, прежде чем вкладывать в нее свои деньги?

Есть две причины ответить «нет» на этот вопрос. Во-первых, социально-экономические критерии ранжирования являются частью повестки дня ЭСКУ, которая носит откровенно идеологический характер. Его жесткая «левая» направленность не оставляет сомнений в том, что любая социально-экономическая оценка страны будет основываться на шкале, где страны, склоняющиеся к социализму, получат хорошие оценки, а страны, выступающие за консерватизм, будут оценены плохо. Если бы Morgan Stanley имел в виду что-то другое в отношении своих социально-экономических критериев ранжирования, он бы со всей прямотой так и заявил.

Вторая причина заключается в том, что любая другая идеологическая ориентация была бы излишней. Обычно, когда организации, оценивающие кредиты и инвестиции, ранжируют предприятия и страны, они делают это с намерением помочь своим деловым партнерам заработать больше денег. В этом случае, когда Morgan Stanley стремится оценить страны, обычным подходом было бы выделить экономические и политические переменные, которые указывают на благоприятный инвестиционный климат: большая экономическая свобода, сдержанность со стороны регулирующих органов, скромные налоги и сильная судебная система, которая может обеспечивать соблюдение контрактов и защищать права собственности.

Говоря обычным техническим языком, это не социально-экономические факторы: они не отражают социальную конфигурацию страны. Это не означает, что социально-экономическую терминологию нельзя использовать по отношению к несоциалистическому анализу – напротив, она удачно применяется к анализу консервативного государства всеобщего благосостояния, такого как венгерское. Поэтому, если бы Morgan Stanley захотел объяснить своим инвестиционным партнерам, как определенная социальная политика способствует экономическому росту, он мог бы использовать набор социально-экономических критериев и связать их с показателями национальной экономики.

Примером здесь может служить Венгрия, которая уже почти десять лет лидирует в Европе по экономическому росту, созданию рабочих мест и накоплению капитала. Однако социально-экономический профиль венгерской экономики не таков, чтобы соответствовать остальным критериям ЭСКУ, которые Morgan Stanley применяет в работе. Как объясняет Патрик Тиррелл из Heritage Foundation, эти критерии являются откровенно активистскими в том же духе, что и более широкая политическая повестка «левого» толка, которую часто называют «вокизмом».

Тиррелл, как и Хейзинга, фокусируется на повестке ЭСКУ в том виде, в каком она применяется в корпоративном мире, где, как объясняет Тиррелл, распространенный подход ведет к «невыполнению ... фидуциарных обязанностей перед теми, кто инвестировал» в компанию. Это достаточно плохо, но как только критерии ЭСКУ повышаются до уровня целых стран, все становится намного хуже. Политика, которая приносит стране высокие оценки по социально-экономической шкале и, следовательно, должна быть привлекательной для инвесторов, на самом деле является совершенно неправильной политикой в отношении доходности инвестиций.

Политика, способствующая экономическому перераспределению, охватывает как налогообложение, так и государственные расходы. Что касается налогообложения, здесь требуются не только высокие, но и прогрессивные налоги: чем выше доход, тем выше предельная ставка налога на последний заработанный евро. Такие налоги препятствуют продуктивному участию людей в рабочем процессе, они не стимулируют предпринимательство и снижают отдачу от карьерного роста. В то же время собранные налоги расходуются на программы, которые приносят пользу семьям с низким доходом, где пособия уменьшаются по мере роста семейного дохода. Это усиливает негативные стимулы от прогрессивного подоходного налога.

Со временем экономика оказывается в ловушке низкого экономического роста, что означает три вещи, от которых инвестиционные партнеры Morgan Stanley отнюдь не выигрывают:

  • более слабый рост на отдельных рынках, что сокращает норму прибыли и возможности роста для отдельных предприятий;
  • дефицит государственного бюджета, поскольку расходы государства на социальное обеспечение продолжают расти, в то время как налоговые поступления отстают, а смягчение денежно-кредитной политики приводит к снижению процентных ставок;
  • более спекулятивный «горячий воздух» на фондовых рынках из-за отсутствия отдачи от других инвестиционных возможностей.

Европа живет с этой триадой экономических недугов уже два десятилетия. Проницательному инвестиционному аналитику нетрудно определить различия между экономикой, которая процветает (Венгрия, Польша), и экономикой, которая находится в постоянной стагнации (большая часть остальной Европы). Тем не менее, если критерии ЭСКУ становятся применимыми к кредитному рейтингу страны, интеллектуальный анализ, который определяет его последствия, внезапно оказывается не востребованным.

По иронии судьбы, как только критерии ЭСКУ будут введены в действие, они приведут к значительной, еще более глубокой экономической стагнации. Разворачивается следующая последовательность:

  • Энергичное осуществление политики социалистического государства всеобщего благосостояния ослабляет экономику и подрывает налоговую базу государства всеобщего благосостояния;
  • Более слабая налоговая база вынуждает правительства сокращать расходы государства социального благосостояния, тем самым ограничивая их способность соответствовать критериям ЭСКУ;
  • По мере того, как экономика скатывается к постоянной стагнации, появляются выгодные инвестиционные возможности. Все больше и больше инвесторов вынуждены выходить на все более спекулятивные рынки;
  • Неспособность правительства страны полностью соответствовать критериям ЭСКУ приводит к снижению рейтинга, что, в свою очередь, вынуждает правительство удвоить свою политику соблюдения требований.

Когда змей вонзает зубы в собственный хвост, изо всех сил пытаясь удержать мир, который не нуждается в его помощи, он медленно, но неизбежно заставляет мир разваливаться.

Можем ли мы убедить его ослабить хватку, пока мы все еще можем спасти мир без помощи змея?

Источник