Стивен Бэннон и Запад как Катехон, удерживающий от антихриста

02.10.2020
Редакция публикует перевод статьи об идеологе консервативно-христианского направления в США

Стивен К. Бэннон, бывший старший советник и стратег Трампа, был включен в Совет национальной безопасности США. Этот шаг вызвал вопросы о степени влияния Бэннона на политику администрации Трампа и, в частности, на недавние указы о частичном запрете иммиграции. О политической философии Бэннона написано немного, но в одном блоге есть интересные размышления о выступлении Бэннона в Институте Dignitatis Humanae.  

Одна несколько неясная часть выделяется как особенно важная для определения понимания Бэнноном отношений между Западом (традиционно христианскими странами) и исламским миром.

Интервьюер: Один из моих вопросов касается того, как Запад должен реагировать на радикальный Ислам. Как, в частности, нам, как Западу, следует реагировать на джихадизм, не теряя собственной души? Ведь мы можем выиграть войну и одновременно потерять себя. Как Запад должен реагировать на радикальный Ислам и не потеряться в этом процессе?

Бэннон: В этой перспективе, возможно, следует быть немного более жесткими, чем другие. Я думаю, Вам определенно нужен аспект, который был бы [неразборчиво]. Я считаю, что Вы должны занять очень и очень агрессивную позицию против радикального Ислама. И я понимаю, что есть другие подходы, которые не столь воинственны и не столь агрессивны, и это прекрасно.

Если посмотреть на долгую историю борьбы иудео-христианского Запада против Ислама, я полагаю, что наши предки сохранили свою позицию, и я думаю, что они поступили правильно. Я думаю, что они ограждали от него мир, будь то в Вене, или в Туре, или где-либо еще… Это завет великого института, которым является церковь Запада.

Обратите особое внимание на последний отрывок. Бэннон рассматривает «долгую историю» антагонизма между Исламом и Западом как антагонизм между Западом и чем-то аналогичным сегодняшним джихадистам. «Я думаю, что они ограждали от него мир», - и под «ним» подразумевается радикальный Ислам. Затем он, по-видимому, упоминает о битве при Вене (1683 г.) и битве при Туре (732 г.) – двух сражениях, которые остановили продвижение Ислама в Европу в период его экспансии.

Конкретная фраза «они ограждали от него мир» напоминает о катехоне, или «сдерживающем Антихриста», концепции средневекового христианского богословия. В своей книге 1950 года «Номос Земли» Шмитт рассматривает эту концепцию применительно к имперской системе Священной Римской империи на пике ее развития (1100–1300 гг. нашей эры). Одно из центральных положений книги состоит в том, что Закон (в широком смысле), номос состоит из двух элементов: порядка и ориентации. «Порядок» можно описать как технические аспекты закона - его кодексы, процессы и т. д. - в то время как его ориентация является «моральным компасом» (за неимением лучшего термина), который одновременно обосновывает закон в прошлом и задает направление для его будущего. В христианской Европе средневековья ориентация была «моральным компасом» католической церкви и ее родословной, уходящей корнями в древность. Направление этого компаса определялось предназначением Империи как катехона, или удерживающего от прихода Антихриста.

Шмитт объясняет:

Преемственность, связывавшая средневековое международное право с Римской империей, была обнаружена не в нормах и общих идеях, а в конкретной ориентации на Рим.

Эта христианская империя не была вечной. У нее всегда был свой конец и конец нынешнего эона. Тем не менее, она была способна стать исторической силой. Решающей исторической концепцией этой преемственности был сдерживающий фактор: катехон. «Империя» в этом смысле означала историческую силу, сдерживающую появление Антихриста и конец нынешнего эона; это была сила, которая удерживает (qui tenet), как сказал апостол Павел в своем втором послании к Фессалоникийцам.

Оглядываясь назад на Рим ранней церкви в поисках вдохновения, катехон все же, зная о своей будущей судьбе — и возможном падении, — поставил перед собой задачу осуществить свою миссию. Практика выполнения этой «миссии» или задачи - это то, что имеет в виду Шмитт, когда описывает катехон как историческую силу: то есть, он обретает свою силу в доведении этого исторического движения до его завершения.

Шмитт добавляет:

Роль императора была неотделима от катехона с его конкретными задачами и миссиями. Это была истинная монархия или монарх, то есть власть над определенной христианской землей и ее народом. Это было возвышение короны, а не количественное усиление, но миссия, происходившая из совершенно иной сферы, нежели само достоинство монархии. …Таким образом, как показано в «Действе об Антихристе» (Ludus de Antichristo) (в соответствии с традицией, которой придерживался Адсон), император со всем смирением и скромностью, отринув все личные притязания, сложил свою императорскую корону после завершения крестового похода.

Катехон возникает в условиях конкретной исторической задачи, которая является ориентиром для империи. Если Бэннон сравнивает исторические периоды экспансии Ислама с сегодняшней войной с террором, радикальный ислам становится на место средневековой концепции Антихриста, и, наконец, Запад берет на себя историческую задачу - возвращаясь к формулировке Бэннона - удерживать Антихриста вне мира.