«Самаркандским духом» будут управлять «ответственные державы» Россия и Китай

22.09.2022
Саммит азиатских держав ШОС наметил дорожную карту укрепления многополярного мира

На фоне серьезных потрясений в мире геополитики вполне уместно, что саммит глав государств Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в этом году должен был состояться в Самарканде — главном перекрестке Шелкового пути на протяжении 2500 лет.

Когда в 329 г. до н. э. Александр Македонский достиг тогдашнего согдийского города Мараканда, входившего в состав империи Ахеменидов, он был ошеломлен: «Все, что я слышал о Самарканде, правда, только он еще красивее, чем я себе представлял».

Перенесемся к комментарию президента Узбекистана Шавката Мирзиёева, опубликованному накануне саммита ШОС, в котором он подчеркивает, что Самарканд теперь «может стать площадкой, способной объединить и примирить государства с различными внешнеполитическими приоритетами».

Ведь исторически мир с точки зрения направленности Шелкового пути всегда «воспринимался как единое и неделимое, неразделенное. В этом суть уникального явления — "самаркандского духа"».

И здесь Мирзиёев связывает «Самаркандский дух» с первоначальной идеей ШОС — «Шанхайский дух», организации, созданной в начале 2001 года, за несколько месяцев до событий 11 сентября, когда мир почти в одночасье погрузился в распри и бесконечную войну.

Все эти годы культура ШОС развивалась в своеобразном китайском ключе. Первоначально «Шанхайская пятерка» была сосредоточена на борьбе с терроризмом — за несколько месяцев до того, как террористическая деятельность США метастазировала из Афганистана в Ирак и за его пределы.

За прошедшие годы первоначальные «три нет» — никакого союза, никакой конфронтации, никаких нападений на какую-либо третью сторону — в конечном итоге превратились в быстрое гибридное транспортное средство, чьи «четыре колеса» — это «политика, безопасность, экономика и гуманитарные науки» (в комплекте с Глобальной инициативой развития), и все из перечисленного резко контрастирует с приоритетами гегемонистского, конфронтационного Запада.

Возможно, самым важным выводом самаркандского саммита на этой неделе является то, что председатель КНР Си Цзиньпин представил Китай и Россию вместе как «ответственные глобальные державы», стремящиеся обеспечить появление многополярности и отказывающиеся от произвольного «порядка», навязанного Соединенными Штатами и их однополярным мировоззрением.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров оценил двустороннюю беседу Си с президентом Владимиром Путиным на «отлично». Си Цзиньпин еще до их встречи и непосредственно обращаясь к Путину, уже подчеркивал общие цели России и Китая:

«Перед лицом колоссальных перемен современности в глобальном масштабе, невиданных в истории, мы готовы вместе с нашими российскими коллегами показать пример ответственной мировой державы и сыграть ведущую роль в том, чтобы положить столь быстро меняющийся мир на траекторию устойчивого и позитивного развития».

Позже, в преамбуле встречи глав государств, Си Цзиньпин сразу перешел к делу: важно «предотвратить попытки внешних сил организовать "цветные революции" в странах ШОС». Европа не смогла бы с этим согласиться, потому что с 1945 года она безостановочно совершала «цветные революции».

Путин, со своей стороны, направил посыл, который будет звучать по всему Глобальному Югу: «В мировой политике и экономике наметились фундаментальные преобразования, и они необратимы».

Иран: время действовать

Иран был приглашенной звездой Самаркандского шоу, официально признанным 9‑м членом ШОС. Президент Эбрагим Раиси многозначительно подчеркнул перед встречей с Путиным, что «Иран не признает санкции против России».

Стратегическое партнерство между странами будет укрепляться. Что касается бизнеса, то на следующей неделе Тегеран посетит большая делегация, состоящая из руководителей 80 крупных российских компаний.

Растущая интерполяция России, Китая и Ирана — трех главных движущих сил евразийской интеграции — чертовски пугает обычных подозреваемых, которые, возможно, начинают понимать, что в долгосрочной перспективе ШОС представляет собой серьезный вызов их геоэкономической игре.

Итак, как известно каждой песчинке в каждой пустыне Хартленда, геополитическое давление на эту троицу будет возрастать в геометрической прогрессии.

А потом была сверхважная самаркандская тройка: Россия-Китай-Монголия. Официальных утечек не было, но это трио, возможно, обсуждало газопровод «Сила Сибири-2» — интерконнектор, который будет построен через Монголию; и усиление роли Монголии в важнейшем транспортном коридоре Инициативы «Один пояс, один путь» (ОПОП) теперь, когда Китай не использует Транссибирский маршрут для экспорта в Европу из-за санкций.

Путин проинформировал Си обо всех аспектах российской Специальной военной операции (СВО) на Украине и, возможно, ответил на некоторые действительно сложные вопросы, многие из которых уже несколько месяцев активно циркулируют в китайской сети.

Что подводит нас к пресс-релизу Путина в конце саммита, где практически все вопросы предсказуемо вращаются вокруг военного театра на Украине.

Главный вывод российского президента: «По плану СВО изменений нет. Основные задачи выполняются». Что касается перспектив мира, то именно Украина «не готова разговаривать с Россией». И в целом «прискорбно, что у Запада возникла идея использовать Украину, чтобы попытаться развалить Россию».

По поводу ситуации с удобрениями Путин заметил: «Продовольствие, энергоснабжение — они (Запад) создали эти проблемы, а теперь пытаются их решить за чужой счет», — имея в виду беднейшие страны.

«Европейские страны — бывшие колониальные державы, и у них до сих пор сохраняется эта парадигма колониальной философии. Пришло время изменить их поведение, им следует стать более цивилизованными».

О своей встрече с Си Цзиньпином: «Это была обычная встреча, мы довольно давно не встречались лицом к лицу».

Говорили о том, как «расширить товарооборот» и обойти «торговые войны, развязанные нашими так называемыми партнерами», при этом «расширение расчетов в национальных валютах идет не так быстро, как хотелось бы».

Укрепление многополярности

Двустороннее общение Путина с премьер-министром Индии Нарендрой Моди не могло быть более сердечным — в регистре «особой дружбы»: Моди призывал к серьезным решениям продовольственного и топливного кризисов, фактически обращаясь к Западу.

Тем временем Государственный банк Индии откроет специальные счета в рупиях для ведения торговли, связанной с Россией.

Это первая зарубежная поездка Си Цзиньпина после пандемии коронавируса. Он может это сделать, потому что полностью уверен в том, что его переизберут на третий срок на съезде Коммунистической партии в следующем месяце в Пекине. Си теперь контролирует и/или имеет союзников, входящих как минимум в 90% Политбюро.

Другая серьезная причина заключалась в подпитке привлекательности проекта «Один пояс, один путь» в тесной связи с ШОС. Амбициозный китайский проект был официально запущен Си Цзиньпином в Астане (ныне Нур-Султан) девять лет назад. Он останется всеобъемлющей концепцией внешней политики Китая на десятилетия вперед.

Акцент проекта на торговле и связях связан с развивающимися механизмами многостороннего сотрудничества ШОС, объединяющими страны, сосредоточенные на экономическом развитии, независимом от туманного, гегемонистского «порядка, основанного на правилах».

Даже Индия при Моди сомневается в том, что возможно полагаться на западные блоки, в отношениях с которыми Нью-Дели, в лучшем случае, является неоколонизированным «партнером».

Итак, Си и Путин в Самарканде для всех практических целей наметили дорожную карту по укреплению многополярности, что подчеркивается в итоговой Самаркандской декларации, подписанной всеми членами ШОС.

Казахская головоломка

На пути ШОС будет много препятствий. Не случайно Си начал свою поездку в Казахстан — сверхстратегический западный тыл Китая, имеющий очень протяженную границу с Синьцзяном.

Трехгранник в сухом порту Хоргос — для грузовиков, автобусов и поездов по отдельности — это нечто, абсолютно ключевой узел проекта «Один пояс, один путь».

Администрация президента Касым-Жомарта Токаева в Нур-Султане (вскоре он снова будет переименован в Астану) весьма коварна, колеблется между восточной и западной политической ориентацией и управляется американцами так же сильно, как и в эпоху предшественника Нурсултана Назарбаева, казахстанского лидера, первого постсоветского президента.

Ранее в этом месяце, например, Нур-Султан в партнерстве с Анкарой и British Petroleum (BP), которая фактически управляет Азербайджаном, договорились увеличить объем нефти по трубопроводу Баку-Тбилиси-Джейхан (БТД) до 4 млн. тонн в месяц до конца текущего года. Chevron и ExxonMobil, очень активные в Казахстане, являются участниками сделки.

Общепризнанная повестка дня обычных подозреваемых заключается в том, чтобы «в конечном счете отсоединить экономику стран Центральной Азии от экономики России».

Поскольку Казахстан является членом не только возглавляемого Россией Евразийского экономического союза (ЕАЭС), но и «Пояса и пути", справедливо предположить, что Си, как и Путин, обсудили с Токаевым довольно серьезные вопросы, посоветовали ему понять, в какую сторону дует ветер, и посоветовали держать внутриполитическую ситуацию под контролем (с учетом ОДКБ).

Нет никаких сомнений в том, что Центральная Азия, исторически известная как «шкатулка с драгоценными камнями» в центре Хартленда, пересекающая Древний Шелковый путь и наделенная огромными природными богатствами — ископаемым топливом, редкоземельными металлами, плодородными сельскохозяйственными землями — будет использоваться как ящик Пандоры, выпускающий всевозможные ядовитые уловки против легитимной евразийской интеграции.

Это резко контрастирует с Западной Азией, где Иран в ШОС будет усиливать свою ключевую роль связующего звена между Евразией и Африкой в ​​связи с проектом «Пояс и путь» и Международным транспортным коридором Север-Юг (INSTC).

Поэтому неудивительно, что ОАЭ, Бахрейн и Кувейт, все в Западной Азии, понимают, откуда дует ветер. Три государства Персидского залива получили официальный «статус партнера» ШОС в Самарканде, наряду с Мальдивскими островами и Мьянмой.

Единство целей

Самарканд также придал дополнительный импульс интеграции в рамках разработанного Россией Большого евразийского партнерства, в которое входит Евразийский экономический союз (ЕАЭС), всего через две недели после переломного Восточного экономического форума (ВЭФ), состоявшегося во Владивостоке, на российском стратегическое тихоокеанское побережье.

Приоритетом Москвы в ЕАЭС является создание союзного государства с Беларусью (которая, похоже, станет новым членом ШОС до 2024 года) наряду с более тесной интеграцией с проектом «Один пояс, один путь». Сербия, Сингапур и Иран также имеют торговые соглашения с ЕАЭС.

Большое евразийское партнерство было предложено Путиным в 2015 году, и оно становится все острее по мере того, как комиссия ЕАЭС во главе с Сергеем Глазьевым активно разрабатывает новую финансовую систему, основанную на золоте и природных ресурсах и противостоящую Бреттон-Вудской системе.

Как только новая структура будет готова к тестированию, ключевым распространителем, скорее всего, станет ШОС.

Итак, здесь мы видим полную согласованность целей и механизмов взаимодействия, развернутых Партнерством Большого Евразии, ОПОП, ЕАЭС, ШОС, БРИКС+ и INSTC. Объединить все эти организации и учесть геоэкономические приоритеты каждого члена и ассоциированного партнера — это титаническая борьба, но именно это и происходит с головокружительной скоростью.

Практические императивы этого праздника связи варьируются от борьбы с локальными узкими местами до создания сложных многосторонних коридоров — от Кавказа до Центральной Азии, от Ирана до Индии — все это обсуждалось на многочисленных круглых столах.

Успехи уже заметны: от России и Ирана, вводящих прямые расчеты в рублях и риалах, до России и Китая, увеличивших свою торговлю в рублях и юанях до 20% — и это продолжается.

Вскоре во Владивостоке может быть создана Восточная товарная биржа для облегчения торговли фьючерсами и деривативами с Азиатско-Тихоокеанским регионом.

Китай является бесспорным основным кредитором/инвестором в инфраструктуру Центральной Азии. Приоритетами Пекина может быть импорт газа из Туркменистана и Узбекистана и нефти из Казахстана, но возможности подключения не сильно отстают.

Строительство 600-километровой железной дороги Пакистан-Афганистан-Узбекистан (Пакафуз) стоимостью 5 миллиардов долларов позволит доставлять грузы из Центральной Азии в Индийский океан всего за три дня вместо тридцати. И эта железная дорога будет связана с Казахстаном и уже строящимся Китайская железная дорога протяженностью 4380 км от Ланьчжоу до Ташкента, проект «Один пояс, один путь».

Нур-Султан также заинтересован в железной дороге Туркменистан-Иран-Турция, которая соединит его порт Актау на Каспийском море с Персидским заливом и Средиземным морем.

Тем временем Турция, все еще являющаяся наблюдателем в ШОС и постоянно подстраховывающая свои ставки, медленно, но верно пытается стратегически продвигать свой собственный Pax Turcica, от технологического развития до оборонного сотрудничества, и все это в рамках своего рода пакета политики, экономики и безопасности.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган действительно обсуждал это в Самарканде с Путиным, поскольку последний позже заявил, что 25% закупаемого Анкарой российского газа будет оплачиваться в рублях.

Добро пожаловать в Большую игру 2.0

Россия даже больше, чем Китай, знает, что обычные подозреваемые идут ва-банк. Только в 2022 году в Казахстане в январе произошел неудавшийся государственный переворот; волнения в Бадахшане, в Таджикистане, в мае; беспорядки в Каракалпакстане в Узбекистане в июне; непрекращающиеся пограничные столкновения между Таджикистаном и Кыргызстаном (оба президента в Самарканде как минимум договорились о прекращении огня и выводе войск от своих границ).

А еще есть недавно освобожденный Афганистан, где не менее 11 провинций пересекают члены ИГИЛ-Хорасан (запрещенный в РФ) и их таджикские и узбекские сообщники.

Тысячи потенциальных джихадистов Хартленда совершили поездку в Идлиб в Сирии, а затем обратно в Афганистан — «поощренные» обычными игроками, которые будут использовать все уловки в мире, чтобы беспокоить и «изолировать» Россию от Центральной Азии.

Таким образом, Россия и Китай должны быть готовы к участию в своего рода чрезвычайно сложной Большой игре 2.0 на стероидах, в которой США/НАТО будут сражаться против Евразии и Турцию.

Более того, Самарканд доказал, что, по крайней мере, среди всех игроков в различных институциональных организациях существует консенсус в отношении того, что: технологический суверенитет будет определять суверенитет; и что регионализация — в данном случае евразийская — обязательно заменит глобализацию, управляемую США.

Эти игроки также понимают, что эпоха Маккиндера и Спайкмена подходит к концу, когда Евразию «удерживали» в полуразобранном виде, чтобы западные морские державы могли осуществлять полное господство вопреки национальным интересам участников Глобального Юга.

Теперь это совсем другая игра. Поскольку Большое евразийское партнерство полностью поддерживается Китаем, оба выступают за взаимосвязь проектов ОПОП и ЕАЭС, а ШОС формирует общую среду.

Да, это евразийский цивилизационный проект для XXI века и далее. Под эгидой «Духа Самарканда».