От турков к тюркам

29.11.2021
Как изменение названия «Тюркского совета» определило новый вектор взаимодействия стран
12 ноября состоялось открытие 8 саммита глав государств «Совета сотрудничества тюркоязычных государств», который ранее был более известен под названием «Тюркский совет». Наиболее интересным событием данного мероприятия было изменение названия по инициативе хозяина встречи – президента Турции Реджепа Эрдогана. Следующие саммиты будут проходить в формате «Организации Тюркских Государств». Ранее совещательный орган, в миссию которого входило развитие всестороннего взаимодействия (торгового и культурного) между странами-участницами, в числе которых на данный момент находятся Азербайджан, Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Киргизия и, собственно, Турция, модификацией наименования, скорее всего, решил охарактеризовать планы на более плотное и всестороннее сотрудничество.
 
Для Анкары вполне закономерным можно назвать шаг на сближение со своими братьями по историческому и религиозному контексту – «станами» из Центральной Азии. Ранее выбранный курс прошлого века на модернизацию страны по лекалам Европы и попытки попасть в Евросоюз не увенчались успехом: жители Старого Света все же настороженно смотрят не только на политику Турции, но и на ее жителей, сильно отличных менталитетом, духовным миром и взглядами на повседневные вещи. С давних пор Стамбул был воротами между Западом и Востоком, христианским и мусульманским мирами, что до сих пор находит свое отражение в решениях Анкары, которая пытается найти равновесие между различными устремлениями политики. 
 
Еще с 1999 года Турция метит в члены Европейского союза, но имеет сильных противников, в том числе в лице Франции и Германии. Первый председатель Европейского Союза Херман Ван Ромей в 2004 году заявил: «Турция – не часть Европы и никогда не станет ее частью. Расширение ЕС за счет Турции не может быть приравнено к любым расширениям, имевшим место в прошлом. Универсальные ценности, которые воплощают могущество Европы и которые являются фундаментальными ценностями христианства, потеряют силу с присоединением большого исламского государства – такого, как Турция». Последние два десятилетия показали, что тщетные попытки Анкары стать полноправной европейской державой со всеми вытекающими из этого последствиями так и остались безуспешными, демонстрируя невозможность всегда строить мир по узким и жестким стандартам Европы.  
 
Переквалифицироваться в главного игрока мусульманского мира Турции все еще сложно: после падения Османской империи заполучить почти неограниченную власть на всем регионе за счет экономического и военного доминирования уже не получится. Слишком много конкурентов, в том числе богатые монархии Саудовской Аравии и Арабских Эмиратов, метят в дамки, имея столь же высокий финансовый потенциал благодаря нефтегазовой сфере. Тем более, что сам по себе мусульманский мир очень разрознен по своему составу: даже в более узкий регион Маршрик входят государства, крайне удаленные друг от друга территориально (например, Бахрейн, Египет, Ирак, Сирия, Объединенные Арабские Эмираты и Йемен). Можно выделить африканских мусульман, мусульман центральной Азии или Ближнего Востока. Причем данная проблема была всегда, о чем упоминал С. Хантингтон в работе «Столкновение цивилизаций».
 
Невозможность хотя бы частично контролировать ситуацию в Сирии и Афганистане, а тем более оказывать дипломатическое воздействие во всем регионе, подталкивают Анкару к поиску новой идейной идентичности, новых союзников, которые смогут позволить приобрести больший вес при решении политических вопросов Востока. В данной сфере она может стать конкурентом России, которая ранее становилась посредником и движущей силой во время конфликтов на территории «станов».
 
Для Анкары укрепление «Организации Тюркских Государств» позволит не только наращивать торговые и культурные связи, которые ранее вполне успешно развивались (например, создание учебных центров), но и оказывать военную поддержку. Так во время конфликта в Нагорном Карабахе прошлого года именно помощь Азербайджану со стороны Турции позволила получить решающее преимущество в войне. В начале нынешнего лета Анкара и Бишкек, который до сих пор финансово зависим от российского капитала, подписали контракт на поставку беспилотников «Байрактар». Министр обороны Турции Хулуси Акар поднимал вопрос о военно-техническом сотрудничестве с Казахстаном и Узбекистаном.
 
Понять причины остальных стран-участниц саммита тоже не составит труда. В то время, как правительство России ведет переговоры с новой властью Афганистана, признавая определенную степень легитимности и закономерность исторического развития мира во временной перспективе (проще говоря, не плывя против течения), Ашхабад и Ташкент побаиваются возможной военной агрессии от южного соседа (который связан с гражданскими войнами и терроризмом). Поэтому им более близка Турция, которая пока старается придерживаться общей позиции Европы и США в отношении новой власти Кабула. По итогам саммита было решено оказать гуманитарную помощь Афганистану: «Вновь подчеркиваем свою поддержку по созданию инклюзивной и представительной политической системы в Афганистане, которая защитит основные права человека. Призываем к постоянным усилиям по оказанию срочной гуманитарной помощи Афганистану при помощи эффективных, прозрачных и подотчетных механизмов. Призываем к международной поддержке для облегчения сложной ситуации в экономике Афганистана».
 
Также можно наблюдать некоторый общий для стран Центральной Азии поиск выхода из тисков двух мощных держав: с одной стороны – Китай, который является самым главным кредитором для всего региона (именно его экспансии побаиваются некоторые члены), с другой – Россия, от финансового и политического влияния которой постсоветские республики начинают уставать. Создание нового полюса притяжения позволит снизить роль Москвы и сформировать собственную политическую силу.
 
Во время саммита также обсуждалась возможность признания вакцин, которая позволит странам создать свободную торговую зону без особых ограничений, и возможность развития транспорта и транзита в виде новых трансконтинентальных коридоров из Китая в Европу. По сути дела, это звучит как стремление возродить Великий Шелковый путь, который в древности проходил через территории Узбекистана, Ирана, Ирака, Туркменистана и Афганистана, но уже по более северной дуге. Опять же, это откроет для стран новые горизонты развития в качестве торгового посредника. Для достижения этой идеи также вполне закономерным было желание создать платформу «Центральная Азия – территория мира», которая станет залогом безопасности торгового маршрута.
 
У России же вся ситуация с «Организацией Тюркских Государств» вызывает определенное беспокойство, ведь ее членами являются и партнеры по «Евразийскому экономическому союзу» и ОДКБ.
 
Выбор новой стороны и военные перспективы развития Анкары с ближайшими соседями Москвы вызывают закономерные вопросы (при условии постоянной поддержки бывших республик СССР). В ответ на это можно привести только слова Эрдогана: «Тюркские страны на протяжении тысячелетий оставались центром культуры и цивилизации… Организация тюркских государств не должна никого беспокоить. Наоборот, нужно стремиться стать частью этой восходящей структуры, основанной на исторической общности. Эта организация является платформой развития межгосударственных связей». Звучит как желание создать ЕС с мусульманским оттенком.
 
Пока остается непонятно, к чему приведут изменения в диалоге между странами Центральной Азии и Турцией, но уже сейчас можно сказать, что для Москвы это означает возможность потери позиций в вопросах, касающихся политики «станов». Однако на данный момент, организация не вобрала в себя всех ключевых игроков (Туркмения пока остается страной-наблюдателем), а значит прочность ее – под вопросом.