Определение «Большой стратегии»

08.09.2021
«Большую стратегию» больше нельзя путать или смешивать с другими понятиями, такими как государственное управление, внешняя политика или даже стратегия как таковая.

«Когда я использую слово», – сказал Шалтай-Болтай довольно пренебрежительным тоном, – «оно означает именно то, что я выбрал для его значения – ни больше, ни меньше».

Льюис Кэрролл, «Зазеркалье», 1871 год

Эпиграф Льюиса Кэрролла точно описывает тяжелое положение, в котором оказался термин «Большая стратегия». Теперь это слово Шалтай-Болтай, у многих есть свое собственное его понимание [1]. Это возникло потому, что многие историки и исследователи международных отношений просто создают себе подходящее определение, когда пишут, что соответствует аргументам, которые они хотят выдвинуть. В основном они используют этот термин, чтобы подкрепить свое мнение о конкретных исторических случаях и конкретных академических теориях. Они не пытаются – и даже не собираются – дать общее, родовое определение.

Признавая это, добавим, что существует небольшая кустарная индустрия, изучающая, как термин меняется у разных авторов и во времени. Эти работы находят то, что они намеревались найти, и многие из них представляют собой увлекательные исторические произведения, которые стоит изучить [2].

Однако, безусловно, пора двигаться дальше и попытаться развить функциональное значение фразы «Большая стратегия». Это означает отход от сегодняшних намеренно идиосинкразических формулировок, которые могут быть полезны в лучшем случае в некоторых избранных обстоятельствах. Вместо этого функциональное определение «Большой стратегии» будет направлено на разработку общего значения, широко применимого во множестве разнородных случаев. Однако функциональность подразумевает, что определение предназначено для конкретной задачи.

«Большая стратегия» – это методология, используемая политиками и практиками для решения проблем. Именно для этих людей определение функциональной генеральной стратегии было бы наиболее полезным.

«Большая стратегия» – это стратегия, модифицированная прилагательным grand. Рассматривая в первую очередь существительное, ключевым моментом, определяющим стратегию, является то, что она включает в себя взаимодействие с умными и адаптивными другими людьми, будь то друзья, нейтралы или противники. Это особая форма интерактивной социальной активности.

В процессе работы стратегия постоянно развивается в ответ на то, что другие действующие лица реализуют свои собственные противодействующие или поддерживающие стратегии. Эдвард Латтвак назвал это «парадоксальной логикой стратегии», когда успешные действия не могут повторяться, поскольку другая сторона адаптируется в ответ, чтобы гарантировать, что тот же результат не может быть снова достигнут испробованным образом [3]. Эта характеристика означает, что стратегия – это искусство, а не наука, где результаты можно повторить по запросу.

Если такова стратегия, то ее масштаб можно понять, используя знаменитую модель Арта Ликке. Он деконструировал искусство стратегии на цели, пути и средства, где цели – это намеченные объекты, способы – это курс действий, а средства – инструменты национальной власти [4]. Средства используются определенным образом для достижения желаемых целей.

Соответственно, стратегия – это просто путь. Сэр Лоуренс Фридман пишет, что стратегия заключается в том, чтобы «извлечь из ситуации больше, чем можно было бы предположить при начальном балансе сил» [5]. Хорошая стратегия предполагает проницательный образ действий, проницательный способ, дополняющий имеющуюся власть; влияние средств усиливается. Напротив, плохая стратегия вычитает из доступных средств; она умаляет вашу силу.

Важно отметить, что добавление прилагательного grand к стратегии никоим образом не расширяет используемые способы. Напротив, добавление большого значения к стратегии расширяет понятие в основном в отношении целей и средств. Наиболее ярко это проявляется в том, как Бэзил Лидделл Харт и Дж. Ф. К. Фуллер объясняли «Большую стратегию» в 1920-х годах.

Формулировка Лидделла Харта показала, что «Большая стратегия» имеет грандиозные амбиции в попытке целенаправленно построить предпочтительное будущее за пределами текущей проблемы. Он писал: «В то время как горизонт обычной стратегии ограничен войной, "Большая стратегия" смотрит за пределы войны и направляется к последующему миру» [6]. Если стратегия – это интерактивная социальная деятельность, то лучший мир Лидделла Харта – это изменение отношений между нациями, находившимися в состоянии войны, друг с другом до начала конфликта. Если Лидделл Харт видел, что «Большая стратегия» выходит за рамки войны, Фуллер утверждал, что «Большая стратегия» подготовила всю нацию к войне [7]. Сочетая обе точки зрения, «Большая стратегия» полезна как в мирное время, так и во время войны.

Что касается средств, то и Лидделл Харт, и Фуллер подчеркнули, что в «Большой стратегии» используются различные средства. Гарольд Лассуэлл определил, что «разделение на четыре части инструментов политики особенно удобно, когда рассматриваются внешние связи данной группы: информация, дипломатия, экономика и военное дело (слова, сделки, товары и оружие)» [8]. Это аббревиатура DIME, часто используемая в колледжах обороны и военнослужащих при обсуждении «Большой стратегии». Обратите внимание, что для достижения успеха необходимо, чтобы использование дипломатии, информации, военных и экономических инструментов в рамках «Большой стратегия» было эффективным.

Важно отметить, что «Большая стратегия» выходит за рамки простого разнообразия средств, а также включает их развитие. Фуллер заметил: «В то время как стратегия в большей степени связана с движением вооруженных масс, "Большая стратегия"… охватывает движущие силы, стоящие за ней» [9].

Инструменты национальной власти развиваются из материальных ресурсов рабочей силы, денег и материалов, а также нематериальных ресурсов легитимности и «мягкой силы». В этом случае международная система является для государств таким же потенциальным источником грандиозных стратегических ресурсов, как и их общества. Опять же, обратите внимание на будущее: развитие посредством генеральной стратегии дипломатических, информационных, военных и экономических инструментов должно быть эффективным, поскольку национальные ресурсы всегда скудны и требуют дополнения.

Цели, пути и средства можно понимать как отдельные элементы, но суть «Большой стратегии» заключается в их интеграции в единое, связное целое. В концептуальном смысле «Большая стратегия» – это система, результаты которой больше, чем сумма ее частей. «Большую стратегию» можно понять только во всей ее полноте.

В то время как «Большие стратегии» основных комбатантов Второй мировой войны повлияли на их общества, «Большие стратегии», принятые комбатантами, находились под влиянием и формировались их национальными устоями. Эти государства целенаправленно установили баланс между требованиями выбранной ими «Большой стратегии» и способностью своей внутренней базы удовлетворить эти требования [10]. Применение средств и развитие средств были не просто противоположными сторонами одной медали, но были взаимозависимы.

Из этого обсуждения вырисовывается несколько направлений: «Большая стратегия» по сути своей является искусством; он включает в себя разработку и применение множества и разнообразных инструментов национальной власти (средств); она идеально подходит для того, чтобы быть вектором развития общества; цели могут быть выражены в терминах отношений между участниками; и это, по сути, интерактивная социальная деятельность, в которой противник получает голос с помощью противодействующих стратегий. Затем можно дать и функциональное определение:

«Большая стратегия» – это искусство разработки и применения различных форм власти эффективным и действенным способом для того, чтобы попытаться целенаправленно изменить отношения, существующие между двумя или более интеллектуальными и адаптивными сущностями.

Это немного многословное определение, но теперь «Большая стратегия» стала самостоятельным выражением. «Большую стратегию» больше нельзя путать или смешивать с другими понятиями, такими как государственное управление, внешняя политика или даже стратегия как таковая. Это определение может внести ясность в дискуссии о «Большой стратегии».

Наблюдатель заметит, что «Большие стратегии» всегда могут быть только амбициозными, поскольку другие будут сопротивляться им, возможно, успешно. Эта фундаментальная неопределенность подчеркивает важность наличия функционального определения, которым мы руководствуемся. Если мы не можем даже определить, что такое предмет исследования, маловероятно, что мы сможем создать или умело использовать. Пора порвать с прошлым и выработать действующую стратегию.

Примечания

[1] David Morgan-Owen, “It Was Grand, But Was it Strategy? Revisiting the Origins Story of Grand Strategy,” The Strategy Bridge, 4 May 2020.

[2] Lukas Milevski, The Evolution of Modern Grand Strategic Thought, Oxford: Oxford University Press, 2016.

[3] Edward N. Luttwak, Strategy: The Logic of War and Peace; Cambridge: Belknap Press, 1987, p. 7-65.

[4] Jr. Arthur F. Lykke, Military Strategy: Theory and Application; Carlisle: U.S. Army War College, 1989, p. 3-9. Harry R. Yarger, 'Toward a Theory of Strategy: Art Lykke and the Army War College Strategy Model', in Jr. J. Boone Bartholomees (ed.), U.S. Army War College Guide to National Security Policy and Strategy; Carlisle Barracks: Strategic Studies Institute, June 2006.

[5] Lawrence Freedman, Strategy: A History; Oxford: Oxford University Press, 2013, p. xii.

[6] B.H. Liddell Hart, The Decisive Wars of History: A Study in Strategy; London: G.Bell & Sons, 1929, p. 150. This description would be repeated with a few minor word changes in his later, more famous work: B.H. Liddell Hart, Strategy, 2nd Revised edn.; New York: Penguin, 1991, pp. 321-22.

[7] Col. J.F.C. Fuller, The Reformation of War (2nd Edition); London: Hutchinson and Co, 1923 p. 214.

[8] Harold D. Lasswell, Politics: Who Gets What, When, How; New York: McGraw-Hill, 1958, pp. 204-05.

[9] Fuller, op.cit., p. 219.

[10] Alan S. Milward, War, Economy and Society 1939-1945; Berkeley: University of California Press, 1979, pp. 19-23.

Источник