О балансе сил и возможностях

03.08.2021
Россия добровольно и значительно ограничивает пакет мер стратегического реагирования и проецирования власти в другие регионы

Недавно ряд российских СМИ опубликовал мнение профессора турецкого университета Малтепе (Стамбул) Хасана Унала, который заявил, что из-за «пары десятков турецких беспилотников» Украина не станет превосходить Россию по военной мощи. Он констатировал факт, что «Западные страны, Соединенные Штаты и другие будут лишь натравливать Украину на Россию. А нам незачем провоцировать Украину, мы просто стремимся поддерживать наши отношения на хорошем уровне. Это большая разница».  Он добавил, что «наши отношения с Киевом не представляют угрозы для России, и Россия не должна видеть это в таком свете». Сама публикация вышла под провокационным заголовком «В Турции призвали Россию смириться с поставками оружия Украине».

Хотя угроз в таком взаимодействии нет (пока), но расширение военно-технического сотрудничества и потакание должно настораживать.

Эти действия подрывают доверие и ограничивают интересы России в естественной зоне геополитического влияния, в которую всегда входила Украина и страны постсоветского пространства.

Кроме того, в таких действиях Турции явно виден двойной стандарт. Когда Россия вела переговоры с Египтом о продаже боевых самолетов, утечка информации спровоцировала скандал, который устроила турецкая сторона. Но разве Египет, получив с десяток российских истребителей, стал бы превосходить Турцию по своей военной мощи? Конечно нет, однако баланс сил несколько сдвигался. И, с учетом присутствия Турции в соседней с Египтом Ливии, такая перспектива на тот момент была нежелательной для Анкары. Россия сделала уступку Турции, хотя могла бы отмахнуться от назойливых требований и поступать, как считает нужным.

Подобные примеры можно привести и по ряду других направлений. Про Курильские острова и Крым, которые часто фигурируют в протестах Японии и Украины соответственно, говорить смысла нет. Здесь все понятно – это суверенная и неотчуждаемая часть России. Но реакцию на сотрудничество с другими странами рассмотреть стоит. Сербия, а также Босния и Герцеговина (а именно Республика Сербская в ее составе) представляют кейс, который постоянно фигурирует в отчетах западных аналитических центров и правительственных структур, включая НАТО. Там любые инициативы России, включая культурную деятельность, расцениваются как «российское пагубное влияние». Но Запад действует не только через двустороннюю дипломатию и ручные фонды, но и наглым вмешательством во внутреннюю политику. Примером может служить недавнее голосование в Совете Безопасности ООН о назначении Высокого представителя по Боснии и Герцеговине, о чем МИД РФ делал соответствующее заявление.

Недавняя поставка гуманитарной помощи из России на Кубу была описана западными СМИ как «поддержка союзника-диктатора после подавления протестов». Между тем, заявление президента Мексики об отправке кораблей с гуманитарной помощью братскому кубинскому народу не вызвало такого же осуждения со стороны глобалистских СМИ. Хотя Мексика занимает стратегически важное место на карте двух Америк и непосредственно граничит с США.

Итак, как могла бы действовать Россия без оглядки на возмущенные голоса партнеров и соперников?

В регионе Ближнего Востока это означает интенсификацию взаимоотношений с целым рядом акторов, которые испытывают некоторую враждебность по отношению друг к другу. Интенсификация не означает расширение преференций, но, скорее, более проактивную позицию.

В частности, более жесткие меры в отношении Израиля, если будет нарушаться воздушное пространство Сирии, где Россия присутствует официально и надолго. Не обязательно в ответ бомбить взлетно-посадочные полосы ЦАХАЛ, но можно применять меры экономического и дипломатического характера, в том числе избирательно заморозив какие-то соглашения, чувствительные именно для Израиля. Указав на дыры в системе ПВО Саудовской Аравии, в которые легко проникают сделанные в кустарных условиях беспилотники хуситов, Россия может поставить новейшие системы вооружений оборонительного характера. Естественно, взамен на определенную лояльность по ряду вопросов и поддержку внутри различных международных организаций, где Саудовская Аравия имеет значительный голос. Но, учитывая общую напряженность в Персидском Заливе, во многом созданную искусственно США и Израилем, было бы хорошо расширить военно-техническое сотрудничество с Ираном.

Что касается Турции, то помимо мягких антагонистов в лице Египта и ОАЭ, есть еще соседний Ирак, где регулярно турецкие ВВС наносят удары по курдским деревням. «Рабочая партия Курдистана» не признана в России террористической организацией, и Россия всегда поддерживает невмешательство в дела других государств. С перспективой выхода американских военных из этой страны настало время заполнять там образовавшийся вакуум, одновременно выступая в качестве сдерживающей стороны, помогающей сохранить баланс сил – проиранские шиитские силы не могут претендовать на полный контроль над страной, но и арабско-суннитская власть не может распространиться на территорию Курдистана по причине его автономии.

 Постсоветское пространство нуждается в особом отношении. Если Беларусь вынуждена была плотно войти в орбиту России, то еще остаются вопросы к Молдове, где в соседнем Приднестровье находится воинский контингент российских миротворцев. Попытки со стороны Кишинева вводить блокаду нужно не только жестко пресекать, но и разрабатывать ответные меры по принципу «несопоставимого ущерба», который понесет молдавская сторона в случае неадекватных действий. Страны Центральной Азии также представляют особенный интерес. Кризисная ситуация в Афганистане может стать стартовой позицией для более активного вовлечения России в вопросы безопасности и, что немаловажно, евразийской интеграции региона. Особенно это касается Узбекистана, который пока не является членом ЕАЭС. Наконец, необходимо укрепление позиций в Нагорном Карабахе. У Азербайджана, конечно, есть собственное видение развития ситуации, но Москва должна следовать собственной стратегии.