Неужели снова забили барабаны египетско-турецкой войны?

01.03.2021

Исторически отношения между Египтом и Турцией никогда не были хорошими. Являясь двумя соседствующими региональными державами, они всегда изо всех сил пытаются расширить свое влияние на Ближнем Востоке, что время от времени приводит к столкновениям между ними.

 Первое столкновение произошло в Леванте, находившемся в то время под контролем Египта, и ожесточенная война велась между государством мамлюков во главе с Кансва аль-Гури с одной стороны и османами под руководством Селима I с другой стороны. Столкновение происходило в Мардж-Дабике (близ сирийского города Алеппо), в котором был убит аль-Гури, и османы заняли Левант в 1516 году. Затем они двинулись на Каир, и он пал в январе 1517 года, и османское правление продолжалось до начала XIX века, когда Мухаммед Али-паша присоединил Левант к Египту. В то время произошла первая египетско-османская война, в которой египетская армия выиграла все сражения.

Египетская армия вернулась в Дамаск в 1828 году. Во главе с Ибрагимом-пашой и Рашид-пашой она двинулась, чтобы угрожать турецкому государству, и оккупировала город Конья (который сейчас находится в центре Турции), а Анкара была близка к попаданию в руки египетских армий. В итоге правитель Египта Мухаммед Али-паша был вынужден подписать Кютахийское соглашение в 1833 году, и в соответствии с этим соглашением египетская армия покинула Анатолию, но все еще удерживала Левант.

Османы пытались вернуть Левант, но потерпели поражение в 1839 году, и египетская армия двинулась в Ирак и аннексировала город Басру, после чего смогла снова свергнуть Османскую империю – но тут вмешались западные страны, принудив Мухаммеда Али-пашу, правителя Египта, к Лондонскому договору от 1840 года. Фактически, три страны – Англия, Франция и Россия – удерживали от падения Османскую империю, которую в то время называли «больным человеком Европы», не из любви к ней, а в надежде разделить ее между собой.

Именно это они и планировали в соответствии с соглашением Сайкса-Пико-Сезона. Это же страны (за исключением России, которая вышла из войны из-за подъема революции 1917 года) были инициаторами раздела Османской империи после Первой мировой войны. Эти три сверхдержавы не хотели появления новой региональной державы, такой как Египет, способной заменить Османскую империю, которая находилась в упадке.

После военного переворота в Египте в 1952 году (или революции июля 52-го, как ее называли «Свободные офицеры», а после них – насеристы и арабские националисты) и перехода режима от монархии к республиканскому правлению, египетско-турецкие отношения пережили серьезную напряженность после свержения короля и отстранения османской элиты.

Затем наступил период «холодной войны», и Гамаль Абдель Насер встал на сторону союза с СССР, а Турция присоединилась к Организации Североатлантического договора (НАТО). Египетско-турецкая напряженность была разрешена в эпоху президента Египта Мухаммеда Анвара Садата после установления дружественных отношений с Соединенными Штатами Америки, союзником Турции по НАТО, но это спокойствие не скрывало соперничества между Египтом и Турцией в Восточном Средиземноморье. Также Турция была недовольная позицией Египта по вопросам, связанным с Кипром.

В эпоху президента Мохаммеда Хосни Мубарака отношения между двумя странами переживали период сближения, особенно в начале XXI века, первое десятилетие которого ознаменовалось увеличением объема торговли между двумя странами – с 301 миллиона долларов США до 5 миллиардов долларов США.

Этот период не был омрачен ничем, кроме попыток Турции установить отношения с политическими исламскими группировками, такими как «Хамас» в секторе Газа и международной организацией «Братья-мусульмане», особенно в Египте. После революции 25 января 2011 года и установления контроля «Братьями-мусульманами» над властью в Египте, отношения между странами переживали уникальную фазу сближения: «Братья‑мусульмане» были поддержаны Турцией, а также наметилось совпадение взглядов на региональные и глобальные проблемы.

После военного переворота (или, как его называют сторонники переворота, революции 30 июня), который был осуществлен египетской армией под руководством Абдель Фаттаха ас-Сиси в 2013 году и привел к свержению избранной законной власти покойного президента Мохамеда Мурси, египетско-турецкая напряженность возобновилась. Турция объявила, что произошедшее в Египте является военным переворотом. Страна приняла лидеров «Братьев-мусульман», бегущих из Египта, и позволила им создать телевизионные станции для разоблачения Египетского режима. В дальнейшем интересы двух стран столкнулись в Сирии, а затем в Ливии и регионе Восточного Средиземноморья.

В течение почти пяти лет Египет и ОАЭ вели совместную войну против Турции и Катара. Египет и ОАЭ поддерживают ливийскую армию во главе с Халифой Хафтаром, а Турция и Катар поддерживают Правительство национального согласия во главе с Файезом аль Сарраджем. Турция обвиняет Египет и ОАЭ в нанесении воздушных ударов по базам союзников в Ливии, в то время как Египет обвиняет Турцию и Катар в отправке вооруженных сил ИГИЛ, сирийских оппозиционных сил, «Фронта Ан-Нусра» и других вооруженных джихадистских групп в Ливию. Наличие этих сил, сражающиеся против ливийской армии во главе с генералом Хафтаром, и соглашение о демаркации морских навигационных границ между Триполи и Анкарой, подписанное в ноябре 2019 года, вызвали гнев в Египте, Греции и на Кипре, а с ними и в Израиле.

Турецко-египетский конфликт оставался скрытым в Сирии, но после турецко‑катарской интервенции в Ливию, которая находится на западных границах Египта, этот конфликт стал более интенсивным и ожесточенным, и последние пять лет велась война через прокси-формирования. Некоторые сообщения указывают на прямое вмешательство египетских военных самолетов в места, где находятся некоторые турецкие разведчики во главе с вооруженными исламскими ополченцами.

С выполнением соглашения о демаркации морской границы между Правительством национального согласия Ливии и Турцией, Египет почувствовал угрозу своим интересам, поэтому Халифа Хафтар начал крупную кампанию против вооруженных ополченцев в Триполи с целью контроля над ним и ликвидации Правительства национального согласия. Таким образом он намеревался прекратить выполнение соглашения о демаркации морской границы, которое вредит интересам Израиля и Греции, но отнюдь не вредит интересам Египта.

Напротив, это соглашение дает Египту больше пространства на его морских границах в Средиземном море, а также мешает Израилю расширять газопроводы в Европу на экспорт, что, в свою очередь, усиливает позиции Египта как экспортера природного газа и укрепляет его экономику.

В первой половине декабря 2019 года Халифа Хафтар объявил о начале решающей битвы за Триполи и свержение его правительства, но, похоже, силы Хафтара не достигли значительного прогресса с точки зрения военных операций, а отступили на свои позиции на востоке и потеряли укрепления вокруг города Триполи и вышли из города Тархуна. Стратегия Хафтара окончательно провалилась, когда в конце мая 2020 года Турция отправила военные силы в Ливию, чтобы спасти Триполи от попадания в руки Хафтара, и, соответственно, предотвратить падение Правительства национального согласия.

Турция продолжает цепляться за своих союзников в Ливии, несмотря на широкую поддержку, которой пользуется ее противник Халифа Хафтар со стороны различных региональных и международных держав, таких как Франция, Россия, Египет, ОАЭ и Саудовская Аравия. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган объявил о начале размещения турецких солдат в Ливии на основании одобрения, полученного им от турецкого парламента. Турецкие законодатели разрешили Эрдогану отправить солдат в Ливию в поддержку Правительства национального согласия.

Решение турецкого парламента вызвало обеспокоенность Европейского союза и побудило президента США Дональда Трампа предостеречь от любого «иностранного вмешательства» в Ливию, но Эрдоган подчеркнул, что цель Турции – не «бороться», а «поддерживать законное правительство и избегать человеческих жертв».

С другой стороны, ситуация в регионе Восточного Средиземноморья такова, что Египет находится далеко от спорной морской зоны с Турцией, так что турецко-ливийское соглашение о разделе морских границ дает Египту больше, чем соглашение о разделении морских границ, которое Египет заключил с Грецией и Кипром. Но проблема в отношениях между Египтом и Турцией связана с различным пониманием будущего устройства Ливии. Египет видит, что Турция хочет превратить Ливию в арену для вооруженных экстремистских джихадистских организаций, в духе тех, которые Турция спонсировала и финансировала совместно с Катаром в Сирии.

Это основная причина напряженности между двумя странами. Каир считает, что политика Анкары может в какой-то момент привести к полному разделу ливийских территорий (из-за турецкой поддержки вооруженных ополченцев на Западе) – или к тому, что контроль над всей Ливией будет отдан вооруженным террористическим организациям, что затруднит обеспечение единства ливийского государства и станет чрезвычайно большой угрозой для национальной безопасности Египта.

Изучая формирования сил Халифы Хафтара, мы обнаруживаем, что они включают в себя то, что осталось от Ливийской национальной армии, которая противостояла силам НАТО при Муаммаре Каддафи, а также некоторые племена в восточной и южной Ливии наряду с вооруженными ополченцами. Туда также входят наемники суданских джанджавидов (это термин на суданском диалекте региона Дарфур означает «солдат, который едет на лошади и носит пулемет»), а также силы из российской ЧВК «Вагнер» и некоторые французские военные советники. В рядах Халифы Хафтара нет террористических вооруженных джихадистских организаций, в отличие от другой стороны.

Что касается Правительства национального согласия, то оно ближе к «Братьям‑мусульманам», а участвующие в нем фракции – радикальные, фундаменталистские джихадистские организации, некоторые из которых были активны в ИГИЛ, а другие были близки к «Аль-Каиде». Некоторые из лидеров данных организаций находились в Турции, что дало почву для выдвижения обвинений против нее.

Это беспокоит египетскую сторону, которая сильно пострадала от вооруженных террористических организаций, проникающих через египетские границы для проведения операций в глубине страны. Возможно, самым ярким тому подтверждением являются операции, проведенные уже уничтоженным террористом Хишамом Ашмави.

Кажется очевидным, что главные цели действий Турции в регионе Восточного Средиземноморья, в дополнение к морскому соглашению, которое она подписала с ливийским Правительством национального согласия, – обеспечение себе доли в огромных запасах газа в этом регионе и предотвращение попадания Триполи в руки Халифы Хафтара.

Установление легитимности правительства Сарраджа означает продолжение соглашения о демаркации морской границы, которое приводит к переговорам между Турцией, Грецией и Кипром в отношении газа в Средиземном море. Президент Турции Эрдоган заявил, что «Греция, Египет, Израиль и Кипр не смогут предпринять никаких шагов в отношении раздела морских границ и газовых месторождений восточного Средиземноморья без согласия Турции после подписания меморандума о взаимопонимании с Ливией».

Очевидно, что Анкара хочет передать послание, которое заключается в следующем: либо она окажется в числе экономических победителей, получив доступ к газовым месторождениям Восточного Средиземноморья, либо она существенно изменит ход игры, и все игроки понесут потери.

Египет очень заинтересован в повышении безопасности и стабильности в Ливии, и его главная забота – защитить свои границы, чтобы ни один из экстремистов не мог пересечь ливийско-египетскую границу, поскольку она простирается более чем на 1200 километров, слабо заселена и легко проницаема.

Эскалация конфликта и появление в Ливии вооруженных экстремистских ополченцев‑джихадистов означает, что эти ополченцы на определенном этапе, если они возьмут под свой контроль города на востоке Ливии, смогут проводить молниеносные операции в глубине Египта, и тогда Египет подвергнется большим рискам. Помимо затрат, которые несет Египет из-за обеспечения безопасности границ, все это имеет серьезную угрозу для его национальной безопасности, и именно поэтому Египет пытается утихомирить конфликт – в надежде, что Триполи попадет в руки его союзника Хафтара.

В заключение скажем, что Турция очень хорошо понимает, что в том случае, если она вступит в прямую войну с Египтом на ливийских землях, то география, климат и топография открытой пустынной местности будут играть на руку Египту – и все арабские страны, кроме Катара, поддержат Египет, а Объединенные Арабские Эмираты будут его партнером в данной войне.

Греция и Кипр поддерживают позицию Египта и могут привлечь европейскую поддержку для защиты своих интересов; точно также Израиль полностью согласен с Грецией и Кипром и может привлечь американскую поддержку – в дополнение к поддержке, оказываемой Россией, которая считает вмешательство Турции, будь то в Ливии или Сирии, угрозой своим жизненно важным интересам на Ближнем Востоке, и будет стремиться сдерживать своего вечного соперника, Турцию.

В мире не осталось стран, готовых поддержать Турцию, кроме Катара, поэтому Турция рискует вступить в войну против Египта за тысячи миль от своих границ. Но кажется, Эрдоган опасается, что поражение в войне в Ливии приведет к окончанию его правления, и, возможно, пытаясь удержаться у власти, он выкопает себе могилу в ливийской пустыне собственными руками.

Источник