Может ли Европа существовать без России?

17.05.2022
Единое континентальное пространство вновь разделено на Запад и Восток

Вопрос, стоящий в заглавии этой статьи, был задан участникам семинара, который я имел честь организовать тридцать лет назад. Это был 1994 год. Россия изо всех сил пыталась выбраться из руин советской империи. Долгий плен истощил ее. Наконец освободившись, она имела только одно стремление – восстановить свои силы и снова стать собой. Под этим я подразумеваю не только вернуть материальное благополучие, иссякшее во времена большевизма, но и восстановить разрушенные социальные отношения, рухнувший политический строй, искаженную культуру и утраченную идентичность.

В то время я был депутатом Европарламента. Мне казалось важным понять, что такое новая Россия, по какому пути она идет – и как Западная Европа может с ней работать. У меня была идея возглавить делегацию депутатов в Москву, чтобы обсудить эти вопросы с нашими коллегами в Федеральной Думе. Я говорил об этом с Филиппом Сегеном, который тогда был председателем Национального собрания Франции. Он сразу согласился на мой проект. Российские парламентарии откликнулись на нашу просьбу и пригласили нас. По обоюдному согласию мы решили расширить состав наших делегаций, включив в них экспертов в области экономики, обороны, культуры и религии, чтобы их предложения учитывались в ходе наших дискуссий.

Мы с Сегеном руководствовались не только любопытством к этой еще не определившейся нации. Мы видели себя наследниками французской школы мысли о том, что Европа едина от Атлантики до Урала не только географически, но и с точки зрения ее культуры и истории. Мы также считали, что ни мир, ни экономическое развитие, ни прогресс идей не могут быть установлены на нашем континенте, если его народы будут враждовать или даже игнорировать друг друга. Мы хотели продолжить политику взаимопонимания и сотрудничества, начатую Шарлем де Голлем с 1958 по 1968 год и ненадолго повторенную в 1989 году Франсуа Миттераном в его предложении о «великой европейской конфедерации».

НАТО: препятствие для наших проектов

Мы знали, что у нашего проекта есть препятствие – НАТО. Де Голль, посознавший это первым, постоянно осуждал данную «систему, благодаря которой Вашингтон контролирует оборону, следовательно, и политику, и даже территорию своих европейских союзников». Он утверждал, что никогда не будет «подлинно европейской Европы», пока ее западные народы не освободятся от «тяжелой опеки», которую Новый Свет осуществлял над Старым. Он подал пример, «освободив Францию ​​от интеграции под американским командованием». Другие правительства не осмелились последовать за ним. Но падение советской империи в 1990 году и распад Варшавского договора казались нам оправданием голлистской политики: для нас было очевидно, что альянс НАТО, потеряв смысл своего существования, должен был исчезнуть. Больше не было препятствий для взаимопонимания между всеми народами Европы. Сеген, как дальновидный государственный деятель, мог предвидеть «специфическую для Европы организацию безопасности» в форме «Европейского совета безопасности, в котором четыре или пять его основных держав, включая Россию и Францию, имели бы право вето».

С этими мыслями я и полетел в Москву. Сегена задержали в Париже непредвиденные ограничения французской парламентской сессии. Наш семинар длился три дня. Российская элита вела обсуждение так же рьяно, как и представители Западной Европы. Из наших разговоров я вынес один главный урок – наших собеседников беспокоят два фундаментальных вопроса: кто есть русский и как обеспечить безопасность России?

Первый вопрос возник из-за произвольных границ, которые Сталин навязал русскому народу в пределах бывшего Советского Союза. Вторым было возрождение трагических воспоминаний о прошлых вторжениях. Были те, кто думал, что ответы можно найти в разговоре с Западной Европой, народы которой научились договариваться о своих пределах и братски сотрудничать на благо всех. А были и другие, которые, отвергая идею европейского призвания России, видели в ней собственную судьбу, которую они называли «евразийской». Конечно, первую группу мы поощряли. Именно в эту группу мы внесли наши предложения. В то время она была доминирующей.

Перечитывая протокол этого семинара тридцать лет спустя, мое сердце сжимается, когда я заново открываю для себя предостережение, данное нам выдающимся академиком, в то время членом президентского совета: «Если Запад не проявит никакой готовности понять Россию, если Москва не получит того, к чему стремится – эффективной системы европейской безопасности, – если Европа не преодолеет нашу изоляцию, то Россия неизбежно станет ревизионистской державой. Ее не устроит статус-кво, и она будет активно стремиться дестабилизировать континент».

В 2022 году именно это и происходит. Почему наше поколение европейцев потерпело неудачу в объединительной работе, которая в 1994 году казалась достижимой?

Мы склонны возлагать ответственность исключительно на одного человека: Путина, «жестокого и хладнокровного диктатора, закоренелого лжеца, ностальгирующего по исчезнувшей империи», с которым мы должны бороться или даже устранить его, чтобы демократия, драгоценное сокровище Запада, возобладала также на Востоке и установила там мир. Именно к этой задаче под эгидой НАТО нас призывает президент США Джо Байден. Данное объяснение имеет то преимущество, что оно доступно для понимания; но будет слишком опрометчиво принимать его без проверки. Те, кто не поддается эмоциям во время текущих событий, без труда понимают, что проблема, стоящая перед Европой, гораздо сложнее и глубже.

Историю нашего континента за последние тридцать лет можно резюмировать как постепенное отдаление Востока от Запада. В бывшей советской империи главной заботой было и остается восстановление наций, которые воссоединяются со своим прошлым и живут в безопасности, чтобы снова стать самими собой. Для России это означает объединение всех народов, претендующих на обретение Родины, установление устойчивых и доверительных отношений с братскими народами Беларуси, Украины и Казахстана, построение системы европейской безопасности, защищающей ее от внешних опасностей.

Европейская одержимость

У западноевропейских лидеров были совсем другие заботы. После падения Берлинской стены они отдали свое внимание, свою энергию и свою уверенность тому, что они назвали «Европейским союзом». Маастрихтский договор, создание единой валюты, Лиссабонская «конституция» – вот над чем они работали почти все время. Если на Востоке они кропотливо пытались наверстать упущенное в национальной истории, то на Западе элиты увлеклись непреодолимой мистикой – мистикой преодоления наций и рациональной организации общего пространства. Проблема безопасности больше не возникала на Западе, поскольку все споры между государствами-членами должны были решаться наднациональными органами. Казалось, мир в «Союзе» окончательно установился. Короче говоря, Запад считал, что преодолел идею государственности и построил устойчивую систему счастливого конца истории. Перед Россией же стояли острые вопросы об этой идее. В этих условиях Востоку и Западу почти нечего было дать друг другу, кроме нефти и станков, и этого оказалось недостаточно, чтобы построить совместное будущее.

В результате альянс НАТО стал еще более серьезным «яблоком раздора», чем во времена существования двух блоков. В Западной Европе военную организацию под руководством Вашингтона рассматривают как мягкую гарантию против возможного возвращения истории. Это позволяет народам-членам Европейского Союза наслаждаться «дивидендами безопасности» от внешнего мира, не беспокоясь об этом так же, как Союз делает это со своим внутренним миром. В России НАТО представляется смертельной угрозой. Это инструмент державы, которая после падения Берлинской стены неоднократно демонстрировала свое стремление к мировой гегемонии и господству над Европой. Включение Польши, трех прибалтийских государств и Румынии, столь близких к России, в состав территорий, охваченных американским превосходством, приветствовалось на Западе. В Москве это вызвало тревогу и гнев.

Провал Франции

А Франция? Почему она не попыталась предотвратить прогрессирующий раздел нашего континента? Потому что ее правящий класс последовательно предпочитал отдавать абсолютный приоритет мистике «Европейского Союза». Как логическое следствие, она позволила втянуть себя в естественное его дополнение – НАТО. Жак Ширак участвовал, конечно, неохотно, но явно, в кампании, задуманной Вашингтоном против Сербии. Саркози сделал шаг к тому, чтобы вновь присоединить нашу страну к системе, в которой доминирует Америка. Олланд и Макрон все теснее привязывали нас к участию в организации, глава которой находится по ту сторону Атлантики. По мере того, как они теснее связывали нас с НАТО, наши президенты растратили значительную часть международного авторитета, которым обладала Франция, когда она была свободна поступать так, как считала нужным.

Порывы совести иногда заставляли их отказываться от американской опеки и возобновлять миссию, начатую де Голлем. Ширак, отказывающийся участвовать в агрессии Буша против Ирака, Саркози, улаживающий наедине с Москвой условия перемирия в Грузии, Олланд, ведущий переговоры по Минским соглашениям о прекращении боевых действий на Украине, – все это поступки, достойные нашего призвания в Европе. Удалось даже задействовать Германию. Но, увы, их усилия были спонтанны, частичны и недолговечны.

Именно из-за этой череды расхождений Европа в очередной раз раскололась надвое. Несчастная Украина, расположенная на линии разлома континента, первая расплачивается кровью и слезами. Россия делает это во имя истории. Евросоюз высказывает возмущение во имя демократических ценностей, которые, по его мнению, поставили точку в историческом процессе. Америка пользуется этим неразрешимым спором, чтобы молча продвигать свои интересы и еще больше осложнить исход войны.

Вот где Европа, спустя треть века после своего воссоединения: ее разделяет бездна недоразумений; жестокая война разрывает его на части; новый железный занавес, наложенный на этот раз Западом, начинает разделять пространство; гонка вооружений возобновилась; и даже больше, чем головокружительное падение экономических обменов, конец культурных обменов угрожает каждой из двух частей континента. Великий европеец Иоанн Павел II сказал, что наш континент может дышать только двумя легкими. Теперь на Западе, как и на Востоке, мы обречены дышать только одним. Это плохой знак для обеих половин. Но истинные европейцы не должны отчаиваться. Даже если сегодня о них мало что слышно, именно они и только они смогут принести мир на наш континент и восстановить его процветание и величие.