Куда пойдет Бразилия?

23.11.2022
Избрание Лулы да Силвы может привести к тому, что Бразилия вернется к роли крупного игрока на мировой арене.

Многие вспоминают пребывание на посту президента Бразилии Жаира Болсонару, указывая на вырубку лесов на Амазонке, правый популизм и проблемы во время пандемии. Однако часто при оценке тенденций страны упускается вопрос внешней политики. В последнее время по ряду причин Бразилия, которая является гигантом по площади и населению, превратилась в своего рода дипломатического карлика. Поскольку Болсонару заигрывал с администрацией Дональда Трампа, а после прихода в Белый дом Джо Байдена продолжал показывать свое благорасположение к США, была нарушена давняя традиция бразильской внешней политики: невмешательства и равенства между государствами.

Несмотря на различную внешнюю политику, проводимую бразильскими правительствами на протяжении многих лет, ни один президент никогда так открыто не нарушал эти принципы. Болсонару фактически открыто пренебрежительно относился к главному торговому партнеру страны — Китаю. Президент Бразилии также открыто заявлял о возможности вторжения в соседнюю страну, имея в виду Венесуэлу. Поэтому такое отношение поставило Бразилию в положение беспрецедентной дипломатической изоляции для страны, которую всегда выделяли за отсутствие конфликтов с другими странами и способность к дипломатическому посредничеству.

Может ли состояться возвращение активной и напористой внешней политики, какой она была до Болсонару? Международные отношения во время первых администраций Лулы, с 2003 по 2011 годы, проводились под руководством министра иностранных дел Селсо Аморима. Именно он призвал к «активной и напористой» внешней политике. Под «напористой» Аморим подразумевал более твердую позицию по отказу от внешнего давления и включению интересов Бразилии в международную повестку дня. Под «активной» он имел в виду решительное отстаивание интересов Бразилии. Эта точка зрения была «предназначена не только для защиты определенных позиций, но и для привлечения других стран к позициям Бразилии», — сказал Аморим.

Эта политика означала приверженность латиноамериканской интеграции с укреплением МЕРКОСУР (также известного как «Южный общий рынок») и созданием таких институтов, как УНАСУР, Южноамериканский институт государственного управления в области здравоохранения, Южноамериканский совет обороны и СЕЛАК. Также были созданы форум IBSA (Индия, Бразилия и Южная Африка) и блок БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка). В этот период Бразилия также развила свои отношения с Европейским Союзом, Африкой и Ближним Востоком. Благодаря размерам Бразилии и дипломатическому весу, который она приобрела, увеличив свое дипломатическое представительство по всему миру, Бразилия стала важным игроком на международных форумах, стремясь продвигать дискуссии в направлении многосторонности и большей демократизации этих форумов, эффективно выступая посредником в решении чувствительных вопросов, таких как ядерное соглашение Ирана с ООН и напряженность между Венесуэлой и ООН во времена администрации Буша.

Во всей Латинской Америке есть популярная фраза, первоначально сказанная мексиканским генералом Порфирио Диасом, свергнутым Мексиканской революцией в 1911 году: «Бедная Мексика! Так далеко от Бога и так близко к Соединенным Штатам». Теперь эта фраза применяется за пределами своего первоначального времени и места. Сегодняшние латиноамериканцы могли бы легко заменить «бедную Мексику» на свою собственную страну, будь то Колумбия, Гватемала, Аргентина или даже Бразилия. Хотя на ум, конечно же приходит и Куба, которая подвергается санкциям со стороны США на протяжении более 60 лет, и оккупированное Пуэрто-Рико, и Гаити.

Но кто ожидает возвращения активной Бразилии? Это может заинтересовать, например, Третий мир, но есть сомнения в том, заинтересует ли возвращение страны так называемый «западный мир». Скорее всего, нет. Запад будет заинтересован лишь в природных ресурсах Бразилии и вряд ли будет считать ее равной себе по причине своего технологического (пока еще) превосходства. Бразилии остается стратегия глобального неприсоединения и прагматичные отношения в области коммерции и экономики, без какой-то жесткой привязки.

В дополнение к внешнему вызову, который сейчас существует в мире, Лула возвращается на президентский пост в совершенно иной ситуации, чем в свой первый срок. Ему не только придется иметь дело со всеми институциональными изменениями, оставленными Жаиром Болсонару, но также работать с членами своей собственной коалиции «Широкий фронт», многие из которых были его радикальными противниками во время предыдущих правительств. Одной из наиболее чувствительных тем является то, как будут действовать вооруженные силы. После переворота против Дилмы Руссефф в 2016 году генералы вернулись на бразильскую политическую сцену, расширив свои владения до такой степени, что завоевали тысячи должностей при Болсонару – сценарий, который приводит в состояние боевой готовности страну, где 37 лет назад завершилась последняя военная диктатура.

Левые могут настаивать на внутреннем «разоружении» накопившейся военной мощи страны, чтобы проводить последовательную внешнюю политику. Но правые могут считать иначе, и попытки «разоружения» вызовут внутренние распри, из-за чего Бразилия может превратиться в «хрупкое государство», где не будет дела до внешней политики. Скорее всего, Луле придется заключить своего рода пакт с военными, в котором будут соблюдаться их требования, чтобы он мог эффективно править страной. Но, с учетом его предыдущего опыта, есть основания считать, что внешняя политика правительства Лулы определенно будет лучше для Бразилии, Латинской Америки и всего мира, чем политика Болсонару.