Конфликт между Анкарой и Парижем гораздо глубже и серьезней

06.11.2020

Отношения между Турцией и Францией ухудшились с 2019 года. Сейчас эти государства стоят на противоположных позициях в Сирии, Ливии, Восточном Средиземноморье и Нагорном Карабахе. Франция – один из видных членов ЕС, выступающий за конфронтационную политику в отношении Турции. Недавняя ссора между турецким президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом и французским президентом Эммануэлем Макроном из-за ислама добавляет культурное измерение в их противостояние. 25 октября Эрдоган заявил, что Макрон нуждается в «психическом лечении» из-за своей враждебности к исламу, и призвал бойкотировать французские продукты. В ответ Франция отозвала своего посла из Анкары.

Европейские лидеры выразили солидарность с Францией, но премьер-министр Пакистана Имран Хан обвинил Макрона в атаке на ислам – а Кувейт, Иордания и Катар поддержали призывы присоединиться к бойкоту. Крупные протесты прошли в Бангладеш, Ливии, Ираке и Сирии. Но ОАЭ поддержали призыв Макрона предотвратить «геттоизацию мусульман на Западе» и обвинили Эрдогана в разжигании религиозной розни.

Вопрос турецкой диаспоры в Европе

Непосредственным фоном кампании Эрдогана против Макрона является проект французского законодательства по предотвращению «исламского сепаратизма», включая обучение имамов во Франции и ограничение иностранного влияния на мусульманское население Франции. 17 февраля Макрон заявил, что двусторонние соглашения заменят программу обмена, созданную в 1977 году, чтобы позволить девяти странам (включая Турцию) отправлять имамов и учителей во Францию. Он заявил о своей готовности подписать такое соглашение с Турцией – но отметил, что Турция является единственной страной, с которой Франция не смогла достичь соглашения по отдельному предложению о повышении прозрачности финансирования мечетей.

Но необходимо понимать, что истоки этого конфликта гораздо древнее. Интерес турецкого государства к жизни турецких граждан, проживающих за рубежом, предшествовал активности «Партии справедливости и развития» (ПСР) – и в европейских странах это терпели. Однако с начала 2010-х годов Анкара стала применять более активное воздействие по отношению к турецкой диаспоре, включая предоставление гражданам возможности голосовать без необходимости поездки в Турцию, предоставление поддержки семьи и образовательных услуг – а также проведение политики, ориентированной в первую очередь на молодежь. Возможно, ни одно из этих направлений не вызвало бы серьезных возражений без двух дальнейших событий: резкого ухудшения отношений между Турцией и Европой с 2016 года и усилий Анкары по подавлению оппозицию внутри своей диаспоры (с применением спецслужб). Эти усилия были предметом пристального внимания в различных европейских странах.

Турция и мусульманский мир

Французские шаги по обузданию политики Анкары в отношении диаспоры могут лишь частично объяснить реакцию Турции. Стремление Эрдогана сделать Турцию лидером суннитского мира имеет решающее значение. Соответствующие инициативы включают в себя изменение статуса Собора Святой Софии и превращение её в мечеть как предвестника освобождения мечети Аль-Акса в Иерусалиме; его риторику об исламофобии в Европе; формирование мусульманского транснационального пространства с участием общественных интеллектуалов, лидеров общественного мнения и ученых; а также культурное влияние через турецкие телесериалы. Эти усилия продиктованы соперничеством Анкары с ОАЭ (и Саудовской Аравией) и ее стремлением утвердиться в качестве регионального гегемона – и встречают неоднозначные оценки в мусульманском мире.

По целому ряду причин, включая прагматизм, отсутствие альтернатив и идеологию, некоторые положительно оценивают поддержку Турцией «Братьев-мусульман» (организация запрещена в России - прим. ред.) во время и после Арабской весны – в то время как другие воспринимают ее как инструмент политического ислама и видят в этом риск радикализации. Роль Турции как главной принимающей страны для сирийских беженцев широко признана, и ее открытая конфронтация с европейскими лидерами и критические ссылки на их колониальное и имперское прошлое рассматриваются в позитивном ключе – как эхо преобладающих настроений среди мусульман во всем мире.

Стремление Турции к суннитскому лидерству удобно переплетается с ее претензиями на противодействие западной гегемонии и защиту прав тех, кого эта гегемония маргинализирует и угнетает.

Анкара расценивает это как оправдание своей ссоры с Францией из-за ислама. Частое и подробное освещение комментариев Макрона об исламе в основных турецких СМИ резко контрастирует с редкими сообщениями об обезглавливании французского школьного учителя. Все более милитаризованная внешняя политика Турции, ее вмешательство в турецкую диаспору и ее идентитарная логика совпадают с растущей изоляцией на международной арене. В этом контексте скандал с Францией также следует интерпретировать как оппортунистический шаг, направленный на укрепление привлекательности Турции среди мусульман и ослабление противостоящих арабских правительств, таких как ОАЭ. Культурная война между Турцией и Францией – это только верхушка айсберга. Под ними скрывается геополитическое соперничество с Францией и ОАЭ, а также превращение ислама в инструмент для достижения политических целей. Турция не стесняется использовать подрывную тактику в этом сложном многоакторном соперничестве: будь то в форме жесткой силы, как это проявляется в ее все более милитаризованной внешней политике – или риторически, как в ссоре с Парижем.

Пока не совсем ясно, понимают ли проблему европейские лидеры. Кроме того, они не готовы реагировать на требования своего мусульманского населения. Учитывая, что исламофобия, как и исламистский экстремизм являются реальностью в европейских странах, Европу может охватить новая волна потрясений.