Комплекс «невыносимой жертвы» Меган Маркл

11.03.2021
Интервью Опры было эмоциональным манипулятивным спектаклем, призванным укрепить власть Гарри и Меган

Что ж, это интервью имело эффект разорвавшейся бомбы. Он произвело впечатление даже большее, чем ожидалось. За двухчасовую беседу с Опрой Уинфри Гарри и Меган вонзили длинный нож в монархию. Они намекали, что это холодный, оторванный от жизни, расистский институт, которому настолько чужды элементарные человеческие чувства, что он подтолкнул молодую чувствительную женщину – г-жу Маркл – к мысли о самоубийстве.

Это была беседа Дианы с Мартином Баширом на стероидах. Столкновение королевских домов, достойное рассказа Джорджа Мартина. Это было также гротескное зрелище – исполненное эмоциональных манипуляций, самовлюбленности и явного желания Гарри и Меган преподнести себя в качестве короля и королевы «политики жертвы».

Зрелище было отвратительно. Герцог и герцогиня в невообразимо роскошной обстановке калифорнийского особняка говорили о том, насколько сложной была их жизнь. В стране, где 40 миллионов человек потеряли работу в результате карантина, эта пара, которой платят миллионы за создание подкастов, жаловалась миллиардерше Опре Уинфри на притеснения со стороны истеблишмента.

На Меган было платье за 4500 долларов. Она, наверное, больше никогда его не наденет. Это более чем вдвое превышает сумму, которую отчаявшиеся американцы получат в счет своих стимулирующих чеков, чтобы удержаться на плаву в следующие несколько месяцев. Это отвратительно.

Имело место и неприкрытое лицемерие в вопросе о конфиденциальности. Гарри и Меган утверждают, что ненавидят агрессивные СМИ – они называли их «машиной-монстром» – и настаивают, что им просто нужна личная жизнь. Но они постоянно выносят свою жизнь напоказ. Они сообщили подробности выкидыша, который перенесла Меган. В беседе с Опрой Меган рассказала о своих суицидальных мыслях, когда она «оказалась в ловушке» в королевской семье.

Никто так не вторгается в личную жизнь Меган Маркл, как сама Меган Маркл. Проблема не в том, что мы, грязная публика, читающая таблоиды, пристаем к Гарри и Меган, чтобы получить информацию об их жизни; проблема в том, что они вечно засовывают нам в глотку свои самые сокровенные переживания. Как насчет того, чтобы оставить нас в покое?

Но происходит еще кое-что, что выходит далеко за рамки того, что Гарри поссорился с отцом – или Меган враждует с Кейт. По сути, мы являемся свидетелями столкновения культур. Конфликт между современными явлениями – имеются ввиду «политика жертвы» и «политика идентичности», которые сейчас ярко представлены в лице Гарри и Меган, – и более древними идеалами долга, самопожертвования, стоицизма и умения держать себя в руках, воплощенными королевой, и к которым стремится большинство британцев в последние десятилетия.

Это междоусобное столкновение между Сассексами и Дворцом на самом деле является невысказанной гражданской войной между Новой Британией, Британией, возникшей после принцессы Дианы – и Старой Британией. Вчерашнее интервью, проведенное при содействии старейшины новой элиты Опры, было, по сути, претензией на власть со стороны Гарри и Меган – попыткой оседлать «индустрию жертвы» и упрочить свою культурную власть в посттрадиционном мире.

Нет никаких сомнений в том, что интервью Опры представляет собой серьезный удар по монархии. Оно значительно подорвет международную репутацию монархии, которая неплохо держалась даже во время интриг, скандалов и ужасов последних десятилетий. Интервью направлено на десакрализацию монархии, лишение ее ореола таинственности. Великая сила монархии традиционно заключалась в ее способности изолировать себя от внешнего мира, изображать себя стоящей над обломками изменчивой повседневной жизни.

Но в последние десятилетия все изменилось. Давление средств массовой информации, социальных сетей и, что еще более важно, господствующей в настоящее время «культуры открытости», основанной на выпячивании достоинств и рекламе слабостей, постепенно помогло подобрать ключ к вратам некогда таинственного дворца.

Принцесса Диана, конечно же, сыграла ключевую роль. Она была символом победы эмоциональности над стоицизмом в конце XX века. Кто может забыть взрыв дискуссий после ее смерти в 1997 году? Широкоформатные СМИ, научные круги и сама Даунинг-стрит, занимаемая тогда Тони Блэром, раздались криком: Диана представляет Новую Британию.

Эти круги восхищаются Дианой. Той, которая более открыта к чувствам. Той, которая поклоняется себе самой, а не склоняет голову перед требовательным, напряженным призывом к общественному долгу. Меган ясно видит себя продолжателем культа Дианы, последовательницей «политики жертвы» и претенденткой на «подлинность», которую Диана стремилась олицетворять.

Вот почему она отметила Диану в интервью Опре. Она, вместе с Гарри, конечно же, стремится использовать культурную мощь, вложенную в Диану новой элитой. Но в еще более обостренном виде. Теперь это будет не только «культ жертвы» и манипуляция эмоциями, но и «политика идентичности». Свидетельством тому является расплывчатое, необоснованное упоминание Меган о члене королевской семьи, который задается вопросом, насколько темной будет кожа ее сына Арчи.

Мы понятия не имеем, был ли это невинный, любопытный комментарий – или откровенно расистский. Я очень подозреваю, что имело место первое. Но это мгновенно превращается в россказни, которые подпитывают власть Гарри и Меган – рассказ о «жертвах» старого истеблишмента, культуры расизма, «колониального подтекста» современных СМИ, как выразился Гарри, будто позабыв, что его богатство исходит от тех, кто принимал участие в оккупации Афганистана.  

Беседа с Опрой закончилась болтовней о том, что Меган говорит «свою правду». На самом деле, мы наблюдали коронацию двух ведущих представителей неоаристократии. Гарри и Меган успешно позиционируют себя как ключевые фигуры нового феодализма, в котором культурная власть находится в руках небольшого числа очень богатых людей в Кремниевой долине и Голливуде, а удел маленьких людей – получать моральные наставления от Facebook, Netflix, Опры, Гарри, Меган...

Большая ирония заключается в том, что Гарри и Меган противопоставляют себя монархии и получают за это безумную поддержку со стороны «левых»: однако, эти двое ведут себя гораздо более старосветски, более монархически, чем сама королева.

Требования наказаний для непослушных СМИ; убежденность в том, что они должны учить всех нас, как жить, как путешествовать, сколько детей иметь; вызывающая слезы высокомерная миссия «вызвать сострадание во всем мире» – по сравнению с ними настоящая британская монархия, политически нейтрализованная столетиями политического прогресса, кажется весьма кроткой.

В Гарри и Меган мы видим странную противоречивую силу «индустрии жертвы». Власть сегодня часто получают, заявляя страданиях. Публично провозглашаемая слабость предшествует тому, что «жертвы» начинают диктовать всем остальным, что они должны «открыться», изменить свое отношение, стать более «осознанными». Позиция «жертвы» – это своего рода трибуна, с которой новые элиты, будь то политики с дрожащими губами или «страдающие» знаменитости, берут на себя смелость наставлять общество в целом о том, как правильно думать, какие эмоции испытывать, что чувствовать и как быть.

Вот почему признание Меган в суицидальных мыслях было так важно. Это была манипуляция. По сути, это была декларация эмоциональной открытости. У Меган правильная эмоциональная история, позволяющая ей унаследовать корону после Дианы – вот, что имелось ввиду.

Даже республиканец вроде меня видит, что в нынешнем гневе против дворца нет ничего прогрессивного. Что нет ничего хорошего в переходе от мира самоконтроля и стоицизма к миру непрерывного саморазоблачения – и от демократической эпохи, в которой власть монархии была в значительной степени ограничена, до нового, пробужденного феодализма, в котором немногие избранные обладают исключительным культурным влиянием на остальных из нас.

Эти технологии наносят вред свободе разума и нашему чувству моральной автономии, всегда убеждая нас склониться перед культом эмоциональности, и они сужают пространство для открытых демократических дебатов, вкладывая так много власти в пробудившихся феодалов – Big Tech, NGOs, Опру и так далее. Гарри и Меган не борются с истеблишментом; они и есть истеблишмент сейчас. Встречайте новых аристократов, которые даже хуже старых.

Источник