Климатический саммит в Египте

21.11.2022
Развивающиеся страны пытаются отстоять свои позиции перед лицемерными требованиями Запада.

27-й Климатический саммит (КС), который завершился на прошлой неделе в египетском Шарм эль Шейхе, оказался в тени других событий.

Встреча происходила на фоне многочисленных и взаимосвязанных кризисов, каждый из которых заслуживает особого внимания: отсутствие продовольственной и энергетической безопасности (особенно для ЕС), инфляция, задолженность, кризис на Украине и надвигающаяся глобальная рецессия. Из-за предыдущих сбоев в проведении саммитов, связанных с переносами по причине коронавируса, пришлось максимально насыщать повестку нынешнего мероприятия.

Конференция началась 6 ноября и должна была завершиться в пятницу 18 ноября, но продолжила работу, поскольку ее участники не смогли преодолеть разногласия и утвердить итоговый документ. Глава МИД Египта Самех Шукри призвал участников конференции ускорить работу и предупредил, что «время не на нашей стороне».

Ключевыми темами, по словам нового исполнительного секретаря РКИКООН Саймона Стилла, стали усиление амбиций по смягчению последствий и продвижение Глобальной цели по адаптации; устранение потерь и ущерба; и финансирование действий в области изменения климата в этих трех областях.  Подготовительная работа к глобальному обзору в 2023 году также была включена в повестку. Египет, председательствующий на КС в этом году, объявил после прошлогоднего заседания, что адаптация и финансирование станут главными приоритетами на КС. Это стало своеобразным отходом от переговоров предыдущих лет, которые были сосредоточены, в основном, на смягчении последствий.

В прошлом, на КС 17 в Дурбане, переговоры по Парижскому соглашению стали набирать обороты, опираясь на Копенгагенское соглашение и Канкунские соглашения. В результате этого развивающиеся и развитые страны взяли на себя добровольные климатические обязательства в Париже. Результатом КС-18 в Дохе стал второй период действия обязательств (2012-2020 годы) по Киотскому протоколу, который охватывал всего 15% глобальных выбросов парниковых газов (ПГ). Единственным утешением от Дохи стало решение институционализировать потери и ущерб с помощью механизма, который был бы адаптирован к наиболее уязвимым к изменению климата странам. Малые островные развивающиеся государства борются за решение этого вопроса с 1992 года. Известно, что международные климатические совещания проводятся медленно, а потери и ущерб (плюс их финансирование) стали уже ключевой проблемой в Египте. КС-22 в Марракеше поддерживал разговоры об адаптации. КС-26 в Глазго обещал активизировать усилия по адаптации, ускорить сокращение выбросов парниковых газов и мобилизовать финансирование для того и другого.

Ранние обещания не соответствовали обязательствам, необходимым для ограничения повышения температуры до 1,5 °C. По состоянию на 26 октября 2022 года только 21 страна обновила свои взносы, определяемые на национальном уровне. Кроме того, в последнем сводном докладе РКИКООН об обязательствах стран было установлено, что выбросы парниковых газов в 2030 году будет на 10,6% больше, чем в 2010 году. На КС‑27 была продолжена подготовительная работа к глобальному обзору 2023 года с целью подготовки сводного доклада в 2023 году для информирования стран в 2025 году.

Что касается декарбонизации, в то время как в Глазго в последнюю минуту были заключены соглашения о «поэтапном отказе от угля» и ликвидации «неэффективных» субсидий на ископаемое топливо, по оценкам МВФ, субсидии на ископаемое топливо вырастут с 6,8% мирового ВВП в 2020 году (что эквивалентно 5,9 триллионов долларов) до 7,4% мирового ВВП в 2025 году. Эта тенденция будет обусловлена увеличением потребления ископаемого топлива на развивающихся рынках.

Что касается ежегодного международного финансирования борьбы с изменением климата, обещанного развитыми странами, сценарии ОЭСР предполагают, что цель в 100 миллиардов долларов может быть достигнута в 2023 году, на три года позже, чем было согласовано. Дефицит финансирования в области климата, который измеряет разницу между 100 миллиардами долларов и фактически предоставленным финансированием, в 2020 году составил 16,7 миллиарда долларов. Это подорвало доверие между развитыми и развивающимися странами в преддверии КС-27.

Что касается финансирования потерь и ущерба, некоторые страны начинают наращивать его (например, недавнее обязательство Дании в размере 13 миллионов долларов вслед за обязательствами Шотландии и бельгийского региона Валлония на КС‑26). Наводнения, подобные тому, от которого пострадал Пакистан, где счет превысит потерь 10 миллиардов долларов, создали окно возможностей для более содержательных дискуссий о финансировании потерь и ущерба в Египте. 

Что касается США, то ситуация снова изменилась. Новая администрация Белого дома вновь присоединилась к Парижскому соглашению и приняла Закон о снижении инфляции и Закон об инвестициях в инфраструктуру и рабочих местах. Однако страна не справляется с международным климатическим финансированием; ее дефицит в смягчении последствий потребует неотложных мер; а президент-республиканец в 2024 году может привести к третьему климатическому дефолту «сделано в Америке» (первым является отказ ратифицировать Киотский протокол, а вторым — выход США из Парижского соглашения). Кроме того, отношения между США и Китаем по климату находятся на низком уровне после визита Нэнси Пелоси на Тайвань.

Экстраполируя многочисленные экологические потребности на весь Черный континент, Африке потребуется 2,8 триллиона долларов в этом десятилетии, чтобы выполнить все свои обязательства по борьбе с изменением климата и позиционировать себя как поставщика климатических решений, а не просто жертву изменения климата. В то же время 600 миллионов африканцев не имеют доступа к электричеству. 

В воскресенье 20 ноября участники с трудом достигли окончательного соглашения, в рамках которого будет создан фонд для помощи бедным странам, пострадавшим от климатических катастроф, но он не будет стимулировать усилия по борьбе с вызывающими их выбросами. Однако итоговые мнения о результатах разделились.

Соединенные Штаты поддержали положение о потерях и ущербе, но посланник по климату Джон Керри не присутствовал на заседании после положительного результата теста на COVID-19 на этой неделе. Участники переговоров из Европейского союза и других стран ранее заявляли, что они обеспокоены попытками заблокировать меры по укреплению прошлогоднего климатического пакта Глазго.

«Более чем неприятно видеть, что ряд крупных эмитентов и производителей нефти препятствуют запоздалым шагам по смягчению последствий и поэтапному отказу от ископаемой энергии», — говорится в заявлении министра иностранных дел Германии Анналены Бербок. «Слишком много сторон не готовы сегодня добиться большего прогресса в борьбе с климатическим кризисом», — заявил глава европейской климатической политики Франс Тиммерманс, охарактеризовав сделку как «недостаточный шаг вперед для людей и планеты».

Текст также включал ссылку на «энергию с низким уровнем выбросов», что вызвало у некоторых обеспокоенность тем, что это открыло дверь для растущего использования природного газа — ископаемого топлива, которое приводит к выбросам как углекислого газа, так и метана. «Это не порывает с Глазго полностью, но это совсем не повышает амбиций», — заявил журналистам министр по климату Норвегии Эспен Барт Эйде.

«Я признаю прогресс, которого мы добились на КС-27» в плане создания фонда, — заявил на пленарном заседании министр климата Мальдивских Островов Аминат Шона. Но «мы потерпели неудачу в смягчении последствий... Мы должны гарантировать, что увеличим наши амбиции по достижению максимального уровня выбросов к 2025 году. Мы должны постепенно отказаться от ископаемого топлива».

Впрочем, даже на Западе звучит критика со стороны экологов. Например, есть мнение, что «самый грязный секрет Европы, который удерживает ее от серьезного и быстрого решения чрезвычайной климатической ситуации, не рассматривается на КС-27, организованной Египтом. Упоминание Договора Энергетической хартии показало бы, насколько западные государства, крупнейшие загрязнители парниковых газов, далеки от того, чтобы сократить выбросы углекислого газа вдвое к 2030 году. Невыполнение этого требования ставит мир на путь катастрофического глобального потепления выше 1,5°C. Какие бы громкие заявления они ни делали по завершении саммита в Шарм-эш-Шейхе на этой неделе, реальность такова, что европейские государства фактически связали себе руки на обозримое будущее, ратифицировав договор об энергетике еще в 1990-х годах. Они взваливают на себя огромное финансовое бремя, если пытаются сократить выбросы. Европа предпочла бы не признать, что она сделала себя пленницей транснациональных энергетических корпораций. Фирмы могут требовать от государств-членов выкуп за компенсацию, подрывая усилия Европы по существенному изменению энергетической политики, по крайней мере, в течение следующих двух десятилетий.

Положения договора помогают объяснить, почему, несмотря на многолетние климатические обязательства, последние исследования показывают, что выбросы ископаемого топлива к концу этого года достигнут рекордно высокого уровня». 

А вот исследование Pew Research показало, что:  

— Движущей силой общественного мнения в США о климате являются политические партии, а не религия.

— Религиозные американцы склонны отождествлять себя с Республиканской партией.

— Республиканцы гораздо реже, чем демократы, верят в то, что человеческая деятельность — например, сжигание ископаемого топлива — как-то влияет на климат Земли.

— Религиозные американцы больше обеспокоены социальными последствиями экологической «повестки»: потерей личных свобод, сокращением рабочих мест или повышением цен на энергоносители.

В целом, как следует из опроса, экологическая политика США и коллективного Запада противоречит ценностям верующего человека. А радикальный экоактивизм и вовсе выглядит в его глазах как неоязычество. Верующие, вне зависимости от конфессии, не готовы склониться перед «зеленой повесткой» и отрицают модные концепции вроде «индивидуального углеродного следа». Особенно если те ведут к нарушению свобод, закрытию предприятий и безработице. Но это вовсе не означает равнодушия к окружающей среде со стороны верующих. Три четверти опрошенных считают Землю священной, а 80% полагают, что на людей возложена обязанность защищать природу, включая животных и растения.

Аналогично обстоят дела и в России. Экология важна, но делать из нее фетиш не приходит на ум, как это происходит у западных экоактивистов-лицемеров.