Как нам начать думать о европейской стратегии?

06.10.2021
Внешнеполитические элиты ЕС должны выйти за привычные рамки и разработать новую стратегию.

Даже несмотря на то, что европейские политики и аналитики соглашаются с тем, что геополитическая среда меняется таким образом, что угрожает интересам и ценностям Европы, они расходятся, иногда значительно, в том, как Европа должна реагировать на эти изменения.

Мировое влияние Китая растет, хотя он становится все более напористым и авторитарным. В ответ Соединенные Штаты все больше отдают предпочтение Индо-Тихоокеанскому региону. Тем не менее, их мощь снижается, по крайней мере, постепенно, и страна страдает от внутренних проблем.

Россия все чаще бросает вызов НАТО – как благодаря обновленной военной мощи, так и изощренному использованию операций в «серой зоне» для политического подрыва альянса. Различные государства все чаще проводят политику в области торговли, безопасности и прав человека, которая стремится переписать некоторые правила международного порядка таким образом, чтобы это могло подорвать интересы Европы. Тревожные аспекты глобализации, такие как климатический кризис и пандемии, требуют международного сотрудничества, которого трудно добиться.

В ответ на такие потрясения Европейский Союз (ЕС) склонен играть более независимую и напористую международную роль, соизмеримую с его экономическим, военным и нормативным влиянием. Однако европейцы обнаружили, что стремление к статусу глобальной державы чревато трудностями.

Многие критики сомневаются, что такое образование, как ЕС, которое является не государством, а, скорее, международной организацией, пусть даже с внутренним рынком, общей валютой и наднациональными правовыми полномочиями, может разработать последовательную и эффективную общую стратегию. Первоначальные дебаты о зарождающейся стратегии выявили разногласия между государствами-членами относительно дальнейших действий, а также недостатки в способности официальных лиц ЕС и их коллег на национальном уровне координировать и проводить внешнюю политику и политику безопасности.

В то же время геополитическое пробуждение ЕС вызвало сильную и противоречивую реакцию со стороны других крупных держав. Китай хочет более тесных отношений с ЕС. Но он ощетинился в ответ на критику нарушений прав человека и проводимой им экономической политики, даже невзирая на то, что осуществляет разведку в Европе и прибегает к тактике, которая стремится сеять раскол между европейскими государствами.

Соединенные Штаты также непоследовательно отреагировали на меняющуюся роль ЕС в международной системе. Иногда они с подозрением, даже враждебностью реагировали на идею о более независимой европейской внешней политике, но все же Штаты хотели бы тесно сотрудничать со своими европейскими союзниками для решения новых глобальных проблем. Они выразили разочарование военными и стратегическими недостатками Европы, но подорвали попытки Брюсселя укрепить европейский военно-промышленный потенциал.

Россия, похоже, неоднозначно относится к фундаментальному улучшению отношений с ЕС, даже несмотря на то, что она приветствовала предложения таких фигур, как президент Франции Эммануэль Макрон. Россия не проявляет особой готовности к компромиссу, когда дело доходит до основных разногласий в отношениях между ЕС и Россией, например – по вопросу Крыма или конфликта на востоке Украины. А после своего визита в Москву в феврале 2021 года верховный представитель ЕС Жозеп Боррель пришел к выводу, что отношения между ЕС и Россией «находятся на перепутье» [1].

Взаимодействуя с этим сложным ландшафтом, Европа сталкивается с несколькими насущными вопросами. Один связан с дебатами о стратегической автономии. Вообще говоря, некоторые рассматривают стратегическую автономию как способ укрепить трансатлантические отношения за счет увеличения европейского потенциала, позволяя европейцам нести большую часть бремени безопасности в зоне своего влияния – и тем самым позволяя Соединенным Штатам больше сосредоточиться на Индо-Тихоокеанском регионе. В этой концепции стратегическая автономия обновляет и оптимизирует трансатлантические отношения [2].

Другие склонны рассматривать стратегическую автономию как способ сделать ЕС независимым от всех крупных держав. Согласно этой точке зрения, ЕС должен стремиться к стратегической автономии для защиты своих интересов и ценностей от автократического Китая, возрождающейся России и Соединенных Штатов, которые будут становиться все более ненадежными – и, как показала эпоха Трампа, возможно, враждебными – собеседниками [3].

Но обе концепции – стратегическая автономия как средство укрепления трансатлантических отношений и как способ сделать ЕС независимым от США – не обязательно являются взаимоисключающими: ЕС может использовать автономию для укрепления трансатлантического союза с США, в то же время поставив себя в более сильное положение в случае возвращения трампизма.

Дополнительный набор вопросов касается процессов и институтов. Разрабатывая глобальную стратегию, нужно ли ЕС предпринять фундаментальные, всеобъемлющие усилия для создания и, что более важно, интеграции инструментов, которыми обладают другие мировые державы, включая торговлю, кибернетику, оборону, энергетику и промышленную политику? Такой процесс повлечет за собой долгосрочный проект. Некоторые предполагают, что, по крайней мере в зачаточной форме, ЕС уже обладает многими из этих инструментов и может использовать их на глобальном уровне [4].

Третья, более теоретическая дискуссия касается природы европейского глобального влияния. Многие аналитики считают, что ЕС должен стать более мощным в военном отношении, поскольку он конкурирует с Китаем, Россией и, возможно, даже с Соединенными Штатами. Однако европейцы склонны рассматривать свою международную роль как фундаментально отличную от других крупных держав, более возвышенную и менее движимую корыстными интересами, что заставляет некоторых подчеркивать важность европейской нормативной силы [5].

Понятие «стратегия» оспаривается. На самом узком уровне стратегия была определена как способ объединения наземной, воздушной и военно-морской мощи для защиты интересов от внешних угроз [6].

На другом конце диапазона определений международную стратегию можно рассматривать более широко – как «потенциально применимую к любому начинанию, в котором средства должны использоваться для достижения важных целей» [7].

Для целей данного форума более полезное определение находится где-то между этими двумя крайностями. Общая стратегия относится к «руководящей логике или всеобъемлющему видению того, как лидеры страны объединяют широкий спектр возможностей, связанных с военными, экономическими и дипломатическими стратегиями для достижения международных целей» [8].

Это «грандиозный план»: «продукт» того, как лидеры государства формулируют долгосрочные цели и определяют средства их достижения; и это руководящая идея относительно долгосрочных целей и приоритетов государства [9].

Этот форум неизбежно включает в себя разные представления о будущем европейской стратегии. Однако возникают некоторые последовательные темы.

Во-первых, меняющаяся международная среда требует нового словаря, чтобы говорить о европейской стратегии. Это поможет европейцам пересмотреть тип безопасности и экономических отношений, которые Европа может иметь с растущими державами, такими как Китай (Breslin, forum). Понять, что Европа и США должны сделать для укрепления трансатлантических отношений (Posen, forum). И решить, как европейцы могут сосредоточить совместные политические усилия через НАТО на новых вызовах, таких как киберугрозы.

Во-вторых, если внешнеполитические элиты ЕС хотят укрепить обороноспособность Европы, им необходимо твердое понимание как внутренних, так и международных проблем. Например, понимание проблемы, создаваемой Россией, и эволюции роли США в европейской безопасности имеет важное значение, если внешнеполитические деятели ЕС хотят выработать эффективную стратегию.

Кроме того, поскольку официальные лица ЕС стремятся разработать Стратегический компас, они должны гарантировать, что Стратегический компас пользуется широкой поддержкой и внедряется в государствах-членах ЕС (Sus, forum). Этот Стратегический компас должен описать, как управлять кризисами – и как Европа может взять на себя больше ответственности за собственную оборону. Это позволит европейцам бороться не только с обычными, но и с нетрадиционными угрозами безопасности, такими как пандемии и изменение климата.

В-третьих, новая стратегия ЕС должна использовать все возможные инструменты. Это позволит ЕС не только действовать в качестве посреднической силы, которая может работать со всеми другими великими державами, но и использовать свои инструменты для противодействия, когда интересы других великих держав идут вразрез с интересами ЕС.

Нормативная сила Европы должна служить важным ориентиром в ее стратегии – не в последнюю очередь, когда речь идет о продвижении основанной на правилах многосторонней системы, которая служит интересам Европы. Европа должна стремиться найти баланс между поддержанием тесного партнерства с Соединенными Штатами и защитой себя, когда действия США идут вразрез с европейскими интересами и ценностями.

Частично достижение такого баланса повлечет за собой более равное разделение стоимости трансатлантического альянса между европейцами и американцами, поскольку США стремятся использовать свои ограниченные ресурсы более эффективно и склонны отдавать приоритет Китаю и Индо-Тихоокеанскому региону. В лучшем случае, европейская стратегическая автономия могла бы укрепить позиции как Европы, так и США, когда они пересмотрят свои подходы к Восточной Азии.

Наконец, эффективная европейская стратегия в немалой степени будет опираться на прочную экономическую основу. Чтобы максимизировать выгоды от международной торговли, европейцы должны стремиться к сохранению той версии либерального международного порядка, которая служит их интересам. Однако, при этом следует учитывать и те опасения экономических националистов, которые заслуживают внимания.

Если ЕС хочет оставаться влиятельным игроком в области технологий, ему нужно делать больше для поддержки своих собственных отраслей (Larsen, forum). А поскольку энергетический переход меняет потребности и партнерские отношения Европы, ЕС должен разработать стратегию энергетической диверсификации. Такая энергетическая стратегия послужит не только стратегическим интересам Европы, но и укрепит статус ЕС как ведущего международного игрока.

Суть в том, что сейчас необходимы решительные действия: внешнеполитические элиты ЕС должны выйти за рамки декларативной и амбициозной фазы и разработать новую стратегию. По мере того, как международная среда Европы трансформируется, должно измениться и то, как европейцы думают о стратегии.

Ссылки

[1] Joseph Borrell, “My visit to Moscow and the future of EU-Russia relations,” European Union External Action Service, Blog post (7 February 2021), https://eeas.europa.eu/headquarters/headquarters-homepage/92722/my-visit-moscow-and-future-eu-russia-relations_en.

[2] Jack Thompson, Danny Pronk, and Hugo van Manen, “Geopolitical Genesis: Dutch Foreign and Security Policy in a Post-COVID World” (The Hague Centre for Strategic Studies, 3 March 2021), https://hcss.nl/report/strategic-monitor-2020-2021-geopolitical-genesis.

[3] Sigmar Gabriel, “Europe in a Less Comfortable World – Speech by Foreign Minister Sigmar Gabriel,” Permanent Mission of the Federal Republic of Germany to the United Nations, Speech (12 December 2017), https://new-york-un.diplo.de/un-en/news-corner/20171205-gabriel-koerberfoundation/1212264; Michiel Foulon, “Turbulent Trade: Europe and the Biden Challenge,” CSS Policy Perspectives, 9:1 (2021), https://doi.org/10.3929/ethz-b-000455258.

[4] Sven Biscop, European Strategy in the 21st Century: New Future for Old Power (Routledge, 2019); Philip Gordon in Missiroli et al., “Towards an EU Global Strategy: Consulting the experts” (European Union Institute for Security Studies, 2016), p. 11, https://www.iss.europa.eu/sites/default/files/EUISSFiles/EUGS_Expert_Opinions.pdf.

[5] Zaki Laïdi, “Can Europe Learn to Play Power Politics?” (Center for European Reform, 28 November 2019), https://www.cer.eu/publications/archive/essay/2019/can-europe-learn-play-power-politics; Michael Loriaux, Europe Anti-Power: Ressentiment and Exceptionalism in EU Debate (Routledge, 2016).

[6] John Mearsheimer, Liddell Hart and the Weight of History (Cornell University Press, 1988), pp. 16-17.

[7] John Lewis Gaddis, “What Is Grand Strategy?,” Duke University, Lecture (26 February 2009), p. 7, http://tiss.sanford.duke.edu/documents/KEYNOTE.doc.

[8] Avery Goldstein, Rising to the Challenge: China’s Grand Strategy and International Security (Stanford University Press, 2005), p. 19.

[9] Nina Silove, “Beyond the Buzzword: The Three Meanings of ‘Grand Strategy’,” Security Studies, 27:1 (2018), p. 49.

Источник