Иван III на Лубянке: символ катехона

23.02.2021

История с установкой на Лубянке памятника Дзержинскому- (или Александру Невскому), и развернувшиеся вокруг неё баталии «белых» и «красных» вновь доказывают принципиальный отказ современного российского государства от идеологии (хотя, казалось бы, всё наоборот).

Во-первых, выбор момента и некоторые экспертные комментарии, позволяют заподозрить, что на самом деле дело в последних протестах. Спор вокруг памятника перекрывает общественный резонанс по другим поводам, преимущественно связанным с фигурой Навального. Идеологический спор (а он неминуемо таким становится, потому что сам-то Дзержинский был представителей вполне определённой, марксисткой, большевистской идеологии), таким образом выступает в качестве чисто технологического средства. Идеология, что условно «правая», что «левая» - всего лишь служанка политтехнологий, как это было и в «нулевые». 

Во-вторых, примечателен отказ от фигуры Ивана Третьего, которого изначально двигали в качестве «альтернативы» Дзержинскому. Чтобы обосновать необходимость памятника одному из создателей современного русского государства со столицей в Москве, нужно вести именно идеологическую работу, объяснять почему это важно, какова роль этого правителя в нашей истории. Иван Третий — ключевая фигура в истории русской государственности, но знают о нём не так много. Значит,надо говорить о translatio imperii, Москве-Третьем Риме, Софье Палеолог и падении Константинополя, Катехоне. Эта фигура открывает возможность и  даже требует идеологической работы, чтобы её обосновать необходимо приложить усилия, а, значит, создать связный и относительно новый идеологический нарратив.

Фигура Александра Невского гораздо более известна, ассоциируется с советским фильмом, орденом, входит в обязательный общепатриотический набор и никаких идеологических усилий не предполагает. Просто поставить памятник князю, который немцев бил. О других аспектах жизни св. Александра широкие слои населения не знают и не узнают, сколько бы памятников не ставили.

В-третьих, показательны аргументы за Дзержинского и Александра Невского. Они все из принципиально внеидеологической области. За Дзержинского потому что «чекисты привыкли», в кабинетах висят его портреты (опять же в силу привычки), потому что Вучетич — великий скульптор, и снос проходил незаконно. За Невского — потому что небесный покровитель Бортникова, и среди ФСБшников есть верующие люди. Не проговаривается, но подразумевается, что Невский (видимо в силу географического фактора) должен быть своим для "питерских".

Как итог - никакого выхода за рамки истёртых постсоветских штампов и привычек. Постоянное перебирание продуктов распада одной идеологической системы (советской), причудливо соединённых в общественном сознании с либеральными концептами и смутным чувством патриотизма (на уровне инстинкта). Дзержинский хорош для большинства его ст сторонников -  потому что к нему привыкли, и это как-то связано с «государством» и «Родиной» (которые первые большевики и сам Дзержинский в их числе стремились преодолеть). Этот образ отсылает даже не к самой исторической личности главы ВЧК, а к смутным воспоминаниям из советского детства и юности. Такой Дзержинский — арехомодернистский симулякр, копия не имеющая оригинала.

Дзержинский был в первую очередь политическим солдатом на службе большевистской идеологии. Убери её, и останется пустота.

Однако и фигура св. князя превращается в симулякр в пространстве, где он просто патриотический символ, вне всякой связи с его верой и его геополитическим выбором между Востоком и Западом.