Евразийский экономический союз глазами арабских СМИ

24.05.2022
На примере «Аль-Джазиры», Арабского центра исследований и политических технологий и The New Arab рассматриваются проблемы и перспективы Евразийского экономического союза в оптике арабских СМИ.

В целом, в арабских странах считается, что Евразийский экономический союз (ЕАЭС) спонсируется Россией для решения ряда задач, основной из которых является увеличение российского влияния в остальных странах Союза.

Кроме этого, Москва хочет усилить безопасность и укрепить экономику, как свою, так и стран, состоящих в Союзе. Экономика России, по мнению автора статьи из "Аль-Джазиры", вследствие санкций и политики Путина находится в упадке. Автор предполагает, что соседние с Россией страны должны опасаться попасть в «планы России по аннексии»: «Режим [в Казахстане] может столкнуться со значительным уровнем пророссийского общественного мнения, однако гражданский и общественный консенсус в Казахстане основан на повышении уровня жизни, следовательно, неспособность Евразийского таможенного союза оказать положительное влияние на экономику Казахстана отрицательно повлияет на легитимность России в стране и на примирительный нарратив, поддерживаемый казахстанскими властями».

Кроме того, в журнале цитируется мнение относительно северного региона Казахстана, где сконцентрирован русский национализм: «Если Казахстан решит не сотрудничать с Россией, он станет заложником российской внешней политики. Ему будет сложно сохранить свою территориальную целостность». Присоединение к Евразийскому экономическому союзу было бы наиболее безопасным вариантом для Астаны, тогда как бездействие Казахстана создаст для него много проблем.

Аналитики называют ряд факторов, которые подталкивают пять стран Центральной Азии – Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан – вступить в Евразийский экономический союз. Во-первых, это иммиграция и другие экономические факторы. Во-вторых, присутствие в этих странах русских меньшинств. В-третьих, наличие российских военных баз и исторических договоров об обороне. В соответствии с этими вызовами лидеры Центральной Азии должны бороться со сложным набором проблем. Автор указывает на зависимость экономики входящих в Союз стран от экономики России. Также автор отдает должное Путину, называя его «солидным лидером».

В статье приводится высказывание британского профессора психологии Алекса Хаслема, который утверждает, что «Путин... сумел пустить в ход уязвленное национальное самолюбие, а также хорошо сумел навязать себя как воплощение живого, сильного и мужественного представителя нации <…> Усиление санкций против России подтолкнуло ее к созданию новых альянсов, потому что некоторым российским лидерам нравится быть на сцене, привлекать внимание, быть в центре, всегда напоминать миру, что они заслуживают места в Совете». Поэтому Путин, участвуя в дипломатической гонке с лидерами стран Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в Таджикистане в сентябре 2014 года, работал над возрождением своих региональных союзов, что является отражением его тесных отношений со странами региона на дипломатическом и экономическом уровнях».

Автор приводит следующую статистику: «В июле 2015 года Шанхайская организация согласилась включить Индию и Пакистан, две страны с общим населением 1,5 миллиарда человек. В дополнение к населению остальных государств-членов Шанхайская организация сейчас представляет 2,9 миллиарда человек, что составляет 40% населения мира, где Россия будет играть важную роль. Косвенно эта статистика передает два сообщения. Во-первых, Россия прекрасно знает, с какими регионами мира она предпочитает налаживать партнерские отношения. Во-вторых, население Европы составляет 742 миллиона человек, или 11% населения мира».

Также статья указывает на то, что в ближайшие годы центральноазиатские режимы выйдут за рамки своих принципов и связанных с ними устремлений и примут «реалистичную концепцию международных отношений, в которой наиболее важными являются показатели материальной мощи, сила географии и истории, а также экономическое присутствие». Рекомендуется, чтобы эти режимы осознали, что их конфронтация с Москвой при поддержке только одного партнера, Китая, будет способствовать пересмотру и адаптации режимами стратегий политики «третьего соседства». Также рекомендуется внести разумные коррективы во внешнеполитические подходы, принятые этими режимами под девизом «Выгода для всех сторон».

Автор делает следующие выводы: «Каждая из стран, объявивших о вступлении в Евразийский экономический союз, преследует разные цели. Сторонники экономического союза в России считают, что он обеспечит экономическую защиту, а также будет способствовать устранению любых нежелательных политических последствий от участия в иностранных схемах, поскольку Союз обеспечивает механизм защиты от любых заговоров с целью смены режима. Он гарантирует выживание и преемственность статус-кво, чего хотят добиться малые страны, особенно в Центральной Азии. Вдобавок к этому они получат политическую стабильность и экономическую безопасность.

Сторонники Союза утверждают, что интеграция ресурсов и услуг усилит позиции стран-участниц на традиционных рынках, а также укрепит их присутствие за рубежом, помимо облегчения шансов на успех больших инвестиций, на которые не способна ни одна страна в одиночку. При противоположных обстоятельствах эти сторонники предупреждают, что экономика ряда стран бывшего Советского Союза попадет под влияние экономических сил как в регионе, так и за его пределами. Они утверждают, что отказ от такой возможности приведет к состоянию деградации по сравнению с наличным статус-кво и превратит регион в арену геоэкономической и геополитической конкуренции, а страны региона потеряют стремление к развитию и усилят свой контроль над национальными ресурсами.

Между строк российских дебатов создается впечатление, что Москва намекает своим центральноазиатским партнерам, что вместо того, чтобы становиться экономически и политически уязвимыми, как Украина, им лучше присоединиться к российскому лагерю. Соответственно, экономический союз в краткосрочной перспективе означает демонстрацию центральной роли России в экономической системе, а в долгосрочной перспективе – помощь странам Центральной Азии в более эффективном противостоянии растущему влиянию Китая».

Янко Сибанович (Арабский центр исследований и политических технологий) утверждает, что принятие Ирана в ЕЭС может изменить стратегию региональной интеграции России, природу ее постсоветских институтов и отношения Москвы с другими странами Ближнего Востока и прочими странами.

Автор приводит следующие статистические данные по Союзу: население – около 184 миллионов человек; совокупный ВВП – 1,967 триллиона долларов США; огромными запасы газа и нефти, – что делает ЕАЭС крупным экономическим игроком в области энергетики). Также приводит статистику по Ирану: население – около 84 миллионов человек, ВВП – 628 миллиардов долларов США (согласно прогнозам на 2020/2021 годы), вторые по величине запасы газа и четвертые запасы нефти в мире.

Перспектива объединения этих огромных ресурсов действительно может быть очень привлекательной, поскольку газ, нефть, нефтепродукты и их производные должны выйти на общий рынок ЕАЭС, начиная с января 2025 года. Кроме того, Иран имеет стратегическое положение, которое делает его связующим звеном между Центральной Азией и остальной частью Ближнего Востока, а также странами Индийского океана. Поэтому его членство может стать отличным дополнением к Союзу, если оно будет официально принято. Эта противоречивая идея о будущем членстве Ирана привела к нескольким предположениям о мотивах России, а также о возможном влиянии на будущее Евразийского экономического союза.

За последние три десятилетия Россия, по сути, безуспешно пыталась склонить Узбекистан к присоединению к своим региональным интеграционным проектам на постсоветском пространстве. Он был лишь кратковременным членом Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) с 2006 по 2012 год и ЕАЭС – с 2006 по 2008 год. Интересно, что Узбекистан является членом Шанхайской организации сотрудничества с момента ее создания в 2001 году. В то время как Россия является одним из лидеров ШОС, организация считает Китай лидером проекта и своим инструментом для управления отношениями со странами бывшего Советского Союза в Средней Азии.

Иран представляет для России сферу особого интереса, потому что является важным и могущественным игроком в регионе, обладающим обширными запасами углеводородов, богатым прошлым и ярко выраженной идентичностью. Важнейшими точками соприкосновения двух стран являются сохранение стабильности Кавказского региона, недопущение доминирования акторов извне в Центральной Азии и Каспийском море.

Более тесное сотрудничество с Ираном и его членство в Евразийском экономическом союзе сопряжено с рисками. Это негативно скажется на отношениях с Израилем и ослабит неустанные усилия Москвы по улучшению отношений со многими арабскими странами, особенно со странами Персидского залива. Поэтому включение Ирана в Евразийский экономический союз может оказаться контрпродуктивным.

Москва добилась заметных успехов и наладила конструктивные отношения практически со всеми вовлеченными сторонами, включая Иран, его арабских соседей, Турцию, израильтян и палестинцев. Таким образом, принятие Ирана в экономический блок, возглавляемый Россией, послужит убедительным сигналом другим о его ориентации.

Во-вторых, еще одним влиятельным и давним вопросом, связанным с потенциальным членством Ирана в Евразийском экономическом союзе, является его конкретный интегративный характер. По сути, это самый передовой и амбициозный региональный интеграционный проект России. В отличие от других региональных органов, учредителем и лидером (участником) которых является РФ, таких как ОДКБ и ШОС, которые занимаются как жесткой, так и мягкой безопасностью, концепция ЕАЭС заключается в том, чтобы быть, прежде всего, инструментом региональной экономической интеграции. Более того, в отличие от ОДКБ и ШОС, Евразийский экономический союз сочетает в себе государственные и наднациональные структуры, такие как мажоритарное голосование в структурах, принимающих решения (т. е. через Евразийскую экономическую комиссию).

В-третьих, Евразийский экономический союз – это продукт, фундаментально связанный с постсоветским опытом, частью которого Иран никогда не был.

В-четвертых, особенность Союза заключается в том, что он является частью российского видения многополярного мира, в котором она стремится играть одну из главных ролей. Российские политики уже много лет неоднократно критиковали миропорядок во главе с США, утверждая, что однополярность не отражает реальность мира. Вместо этого Москва предположила усиление многополярности, или того, что часто называют полицентризмом.

В-пятых, вопрос, связанный с цивилизованностью региональных органов во главе с Россией. Хотя этот пункт не упоминался ни в каких официальных документах или договорах, он занимал видное место в речах некоторых российских официальных лиц. Путин многократно подчеркивал особую уникальность России как цивилизации со своими особенностями и необходимостью защиты. Он стремился укрепить репутацию России как защитника консервативных ценностей во всем мире, что позволило стране представить себя поистине уникальной цивилизацией на стыке западного, азиатского и исламского миров, имея возможность выстраивать и поддерживать отношения с разными частями мира, а также с теми странами, которые имеют общий исторический опыт с Россией.

Наконец, даже если членство Ирана будет принято из экономической целесообразности и потенциальных стратегических соображений, России и другим членам Евразийского экономического союза может быть трудно официально приветствовать его в качестве полноправного члена – страны, которая по-прежнему официально подпадает под санкции Совета Безопасности ООН.

Мунзир Бадер Халлуми (The New Arab, Лондон) пишет:

«Сегодня мир столкнулся с новым Евразийским союзом, в котором Москва доминирует экономически и стремится использовать свое влияние политически. Является ли союз слабых – силой? Может ли страна, экономика которой основана на продаже сырья, противостоять Соединенным Штатам, даже если она объединится с другими странами, подобными ей или менее развитыми и производящими меньшую добавленную стоимость? Или Союз, обращенный в будущее, основанный на передовых технологиях и дистанционном управлении, выиграет от человеческой массы и больших размеров? Или Москва ищет в каждом новом союзе утраченное советское время единого политического решения и сильного государства, к которому мир предъявит тысячу счетов? Кажется очевидным, что партнеры Москвы ищут чего-то другого – и что у каждого свои интересы.

У партнеров России есть и другие интересы, помимо идеологической евразийской мечты. Поэтому Вы видите их очень осторожными в том, что выходит за рамки коммерческой координации, особенно в вопросах политического характера. Но это не помешало лидерам поднять статус нового Союза. Несмотря на то, что стержнем декларируемого Союза является интеграция, в его пространстве не наблюдается взаимодополняющих продуктивных проектов. Несмотря на господствующее в его пространстве общее стремление освободиться от американской гегемонии, единая валюта перед лицом гегемонии доллара остается требованием, более близким к лозунгу.

Зная, что история зоны единой рублевой валюты после распада Советского Союза засвидетельствовала трехлетний опыт между 1991 и 1994 годами, когда советский рубль первоначально продолжал использоваться в странах СНГ, отход от российского рубля был сделан. Каждая страна выпускала свою валюту после 1994 года, подчеркивая свою политическую независимость. Проекты по возврату к единой рублевой зоне обсуждались неоднократно, сначала в рамках Содружества Независимых Государств, затем между Россией и Беларусью, но ни один из них не увенчался успехом, и сегодня эта же тема обсуждается в рамках нового Евразийского союза. Проекты с использованием российского рубля за пределами России только обсуждаются с Абхазией и Южной Осетией.

В этом контексте кремлевская "Российская газета" в августе прошлого года опубликовала сообщение о том, что "страны евразийской группы будут расширять использование своих национальных валют в расчетах между собой, пытаясь при этом выстроить общую платежную систему, в надежде, что это станет основой для общей валюты. И газета посчитала, что "ускорить этот процесс могут западные санкции против России".

В политическом плане новый Евразийский союз по технологическим, экономическим критериям и критериям развития не представляет собой глобальный полюс или глобальный центр силы по отношению к Соединенным Штатам. Поэтому его эффективность ограничивается региональными рамками.

Превращению Евразийского союза в глобальную державу мешает контраст между внешней политикой его стран и их страхом перед господством России в новом Союзе и авантюрной внешней политикой Кремля. Поэтому говорить о его прочности нельзя, пока не будет решен вопрос внешней политики».