Энергетический поворот: умышленная деиндустриализация Германии?

03.01.2022
Интервью с Сашей Россмюллер о европейской энергетической и климатической политике.

"Невозможно отделаться от впечатления, что лево-зеленая климатическая программа - это не энергетический переход, а преднамеренная деиндустриализация Германии".

- Какие изменения сейчас происходят на европейском энергетическом рынке в связи с новой экологической политикой (ключевое слово "зеленая энергия") и как они повлияют на ключевые сектора и субъекты экономики в Европе?

- Прежде всего, я хотел бы указать на фундаментальную проблему, а именно на отказ ответственных субъектов от целостного подхода к энергетической политике, охватывающего все сферы жизни, и в идеологическом, даже квазирелигиозном упрямстве сузить ее только до догматической климатической схоластики.

Благодаря европейской программе «Основа политики в области климата и энергетики» до 2030 года и законодательным пакетам по Энергетическому союзу (восемь директив и постановлений ЕС) - так называемой "Зеленой сделке" - Европа должна стать первым климатически нейтральным континентом к 2050 году. На пути к нейтральности ЕС к 2050 году внутренние выбросы парниковых газов в ЕС должны быть сокращены уже к 2030 году как минимум на 55% (а цель - все 65%) по сравнению с 1990 годом. Кроме того, целью является достижение большей интеграции энергетического рынка. Энергетический переход правительства Германии предусматривает достижение так называемой климатической нейтральности к 2045 году.

Кардинальной ошибкой является одновременный постепенный отказ от различных традиционных источников энергии. Это означает, например, что Германия потеряет около 50 ГВт надежной и контролируемой электроэнергии, но при этом в качестве альтернативы предлагают сосредоточиться почти исключительно на солнечной и ветровой энергии, которые не способны генерировать базовую мощность.

Геотермальная энергия, которая могла бы обеспечить базовую нагрузку, полностью отодвинута на задний план, а некоторые "зеленые" также выступают против насосно-аккумулирующих электростанций. Помимо недостатков, связанных с возможностями хранения, прежде всего, преступно пренебрегать газом как мостом на пути к энергетическому повороту, поскольку газ как источник энергии, по крайней мере, с более низким содержанием CO2, также не вписывается в мировоззрение лево-зеленых CO2-пуристов. Немецкое энергетическое агентство (DENA) в своем промежуточном отчете о ведущем исследовании 2018 года по энергетическим и климатическим целям также подвергло критике тот факт, что в период с 2015 по 2018 год не было введено в эксплуатацию ни одной газовой электростанции, несмотря на улучшение ситуации на рынке. Кстати, можно также строить газовые электростанции, которые впоследствии можно перевести на водород.

Вопрос надежного энергоснабжения и цен на энергию, естественно, затрагивает все сектора и отрасли экономики, и совсем недавно, например, генеральный директор RWE Маркус Креббер предупреждал о ползучей деиндустриализации. Уже сегодня промышленные компании сокращают производство, чтобы сохранить баланс между спросом и предложением электроэнергии. Традиционные производители и поставщики автомобилей, особенно с двигателем внутреннего сгорания, будут нуждаться в значительно меньшем количестве работников к 2030 году из-за перехода на электромобили. Некоторые исследования говорят о примерно 180 000 рабочих мест в Германии. Здесь, конечно же, следует учесть рабочие места, которые будут потеряны в результате постепенного отказа от производства традиционной энергии.

- Каковы риски реализации "Нового зеленого курса" для ЕС и готовы ли к ним страны ЕС? Возможно ли обеспечить необходимую инфраструктуру для достижения поставленных целей по выбросам?

- Поскольку речь идет (все еще) о промышленности, решение должно быть, мягко говоря, хорошо обдуманным, чтобы свернуть все традиционное производство энергии в слишком короткие сроки и одновременно, несмотря на то, что ЕС привержен глобализации и конкуренции со всем миром, и массово увеличить будущий спрос на электроэнергию при переходе на электромобили. В частности, не хватает мощностей для хранения электроэнергии; все хранилища в Федеративной Республике, включая насосно-аккумулирующие электростанции, в случае отключения электричества будут поставлять электроэнергию только в течение 40 минут - максимум одного часа, а затем пресловутый свет погаснет. Это ясно показывает, что человек недостаточно подготовлен к потенциально существующим рискам.

Чрезмерно длительные процедуры согласования блокируют необходимое расширение сети, а о так называемом объединении секторов больше говорят, чем систематически реализуют. Не будем забывать об огромном количестве энергии, необходимой не только для передвижения, но и для отопления. Что касается самих целей по выбросам, то следует отметить, что в зависимости от чистоты сырья и метода добычи руды, необходимой для электромобилей, выделяется более или менее большое количество диоксида серы, серной кислоты с побочными продуктами, такими как мышьяк, фтор или хлорид, а также CO2 (!!), не говоря уже о потреблении воды при добыче лития. Поэтому могут возникнуть обоснованные сомнения в экологической чистоте.

- Какова текущая передовая практика в отношении использования "зеленых" или альтернативных источников энергии?

- Как уже было сказано, это явно не про электромобили. Ведь благодаря тенденции к переходу на элекромобили, такие металлы как литий и кобальт, в частности, приобрели за последние годы огромное экономическое значение, поэтому в среднесрочной перспективе они не только станут дефицитными, но и цены на них взлетят до небес. Кроме того, существуют графит и никель, которые также перерабатываются или потребляются в больших количествах в аккумуляторах. Это также не "возобновляемое" сырье. Следует ожидать, что в 2030 году для столь желанной работе электромобилей потребуется дополнительно 260 000 тонн кобальта, 160 000 тонн лития, 830 000 тонн никеля и 1,4 миллиона тонн графита.

В настоящее время я не вижу практики, которая заслуживала бы звания "наилучшей из возможных", но в целом я очень положительно отношусь к развитию возобновляемых источников энергии, при условии, что они действительно реализуются экологически и с учетом подхода, направленного на децентрализацию структуры поставок, что, с одной стороны, минимизирует зависимость, а с другой - реализует возможности кооперативных и/или коммунальных структур собственности, чтобы несколько вырвать энергетический сектор из частнокапиталистической структуры, если конечно данная идеологическая ремарка уместна в данном случае.

Мне также кажется интересной тема водорода, который в принципе может быть использован для любой формы использования энергии: как отопительный газ, как топливо для двигателей внутреннего сгорания или в топливных элементах. Кроме того, углекислый газ можно использовать для производства метанола топливного качества из водорода. Но наши вопросы не следует загонять в рамки узкого мышления "зеленого" истеблишмента, поэтому, несколько отклоняясь от вопроса, я беру на себя смелость указать на другой аспект исследования.

На мой взгляд, более чем удивительно, что "сообщество по защите климата" ничего не слышало о прототипе установки power-to-liquid, запущенной в эксплуатацию в Технологическом институте Карлсруэ (KIT), которая производит топливо из воды, «зеленого» электричества и даже углекислого газа (!) в четыре этапа. Нет необходимости ставить под угрозу рабочие места в угольной промышленности, количество которых по-прежнему исчисляется пятизначными цифрами. В зависимости от того, как используется процесс, разработанный дрезденской компанией, можно производить бензин, дизельное топливо или парафин, что даже сделает возможным полеты с учетом климатических условий. Не может не сложиться впечатление, что лево-зеленая климатическая повестка дня направлена не на энергетический поворот, а на целенаправленную деиндустриализацию Германии.

- Атомная энергия обладает потенциалом для обеспечения стабильного энергоснабжения и активно используется многими странами, такими как Франция, которая в настоящее время является одной из ведущих стран по строительству новых атомных электростанций. Каковы различия в оценке опасности и потенциала ядерной энергии между Западной и Восточной Европой?

- Что касается "оценки опасности Запада и Востока", я должен признаться, что в последнее время я не проводил исследований в этой области, но, предположительно, можно предположить технологические различия в качестве, в основном в отношении старых реакторов, но в отношении современных мощностей применения - как и во многих других областях - Восточная Европа вряд ли будет уступать Западу. В области ядерной энергетики появляются определенные инновации, за которыми необходимо внимательно следить, чтобы оценить их с точки зрения энергетической политики.

Прежде всего, я никогда не был сторонником ядерной энергии, что нетипично для значительной части моего политического лагеря. С экологической точки зрения меня беспокоило не только потребление воды, но и последующий ущерб от добычи урана, с экономической - зависимость от импорта урана, но в основном решающим для моего отношения к атомной энергии является разумное, ответственное решение вопроса конечного хранения. Не стоит переоценивать значение ядерной энергии. Согласно отчету в газете FAZ от февраля 2021 года, доля производства электроэнергии с помощью атомной энергии в мире значительно снизилась с середины 1990-х годов прошлого века и в настоящее время составляет всего около десяти процентов.

Помимо Франции, интересно отметить, что - не в последнюю очередь благодаря некоторым инновациям (например, более гибким малым модульным реакторам) - в Финляндии, например, большая часть финских "зеленых" выступала за энергетическую политику, открытую для технологий, в том числе и в отношении использования ядерной энергии. Степень использования ядерной энергии - независимо от дальнейшего технологического развития в этом отношении - вероятно, также будет зависеть от того, какое решение будет принято в отношении других аспектов, упомянутых в этом интервью.

Чего мне не хватает в дебатах по энергетике, так это того, что помимо генерации, на мой взгляд, слишком мало говорят об эффективности или технологических исследованиях и разработках для снижения потребления энергии. Например, ущерб от двигателя внутреннего сгорания однолитрового автомобиля вполне сравним с ущербом от электромобиля.

- Каковы преимущества "Северного потока-2" для Европы и России и какие проблемы стоят перед проектом в настоящее время?

- Преимуществом для Европы будет надежное газоснабжение, которое будет значительно дешевле, чем сжиженный природный газ из США с его плохим энергетическим балансом, для которого, к тому же, сначала необходимо создать терминалы для выгрузки. Поскольку импорт СПГ в целом дороже трубопроводного импорта из России, можно ожидать, что использование "Северного потока - 2" окажет демпингующий эффект на европейский газовый рынок. Для России, конечно же, выгода заключается в получении дохода для государства, поскольку "Газпром" является государственным предприятием. Хотя балтийский газопровод "Северный поток-2" уже давно может транспортировать газ из России в Германию, он так и не был одобрен. Причина в том, что в случае с "Газпромом" оператор трубопровода и поставщик газа идентичны, а это не соответствует энергетическому законодательству ЕС. Кроме того, огромное давление со стороны Вашингтона не вызывает сомнений.

Важно знать, что США всегда стремились отрезать Европу от поставок российского газа, чтобы самим поставлять на европейский рынок свой газ, полученный в результате гидроразрыва пласта, а ЕС оказывался послушным вассалом.

Проект газопровода "Южный поток" через Черное море в Юго-Восточную Европу уже провалился из-за так называемого Третьего энергетического пакета ЕС. Примечательно, что в феврале 2018 года экс-госсекретарь США Рекс Тиллерсон заявил в Университете Остина, что Белый дом видит США ведущим мировым производителем нефти и природного газа в 2040 году. В Европе дядя Сэм и его брюссельские громкоговорители галлюцинируют призраком энергетической зависимости от России.

Что касается, в частности, Германии, то с 1990-х годов импорт газа в Германию удвоился. Если в 1990-х годах доля российского газа уже составляла 50 процентов, что также можно считать признаком надежности, то в 2016 году эта доля снизилась до 35 процентов, а затем снова выросла. Хотя сегодня Россия поставляет больше газа, чем тогда, другие страны увеличили свою долю, например, Нидерланды, которые удвоили свои поставки, или Норвегия, которая сегодня поставляет в Германию в четыре раза больше газа, чем в начале 1990-х годов.

Эти взлеты и падения в цифрах показывают, прежде всего, что газовый рынок характеризуется большим динамизмом и что не может быть и речи об односторонней зависимости. Более того, энергетическая проблема не ограничивается только газом. Согласно исследованию Arbeitsgemeinschaft Energiebilanzen (Рабочая группа по энергетическим балансам), в 2017 году на долю газа приходилось 24% от общего потребления первичной энергии в Германии. Почти 13 % потребности Германии в энергии покрывается за счет российского природного газа.

Что касается "зеленых", выступающих против проекта: около 50 процентов американской добычи газа осуществляется методом гидроразрыва пласта - методом, который не только наносит ущерб непосредственной природной среде в районах добычи, но и вредит атмосфере, выбрасывая большое количество метана, который гораздо вреднее для климата, чем известный парниковый газ.

Интервью провел Александр Марковиц.