Джо Байден и мягкая сила США

25.11.2020

Если мы говорим о «soft power» или мягкой силе, здесь есть определенное лукавство. Дело в том, что если мы будем следовать классическому определению этого термина Джозефа Ная, который впервые вывел его в политологический лексикон, то надо отметить, что изначально мягкая сила определялась именно как возможность государства влиять на другие страны, то есть формировать некую общую повестку или занимать на политической арене более выгодное для себя положение, не прибегая вообще ни к каким силовым инструментам, а исключительно продвигая свои национальные интересы, опираясь только на средства культуры, на «средства не принуждения, а средство расширения своего влияния», то есть расширение знаний о себе, и формирование такого образа будущего, который был бы притягателен для других. Здесь важно как раз слово «притягательность», то есть мягкая сила первоначальных концепций Джозефа Ная – это именно тождество притягательности. То есть как государство использует свои возможности для того, чтобы стать более притягательным на международной арене.

Сейчас наполнение этого термина всё-таки изменилось, и зачастую он включает в себя именно инструменты принуждения, но не военного. Поэтому, когда мы говорим о мягкой силе, то зачастую мы говорим не просто об инструментах «как сделать государство или его политику более притягательным», а говорим о том, как государство, защищая свои национальные интересы, использует не военные средства. И в этом плане Соединённые Штаты Америки и дальше будут активно их использовать. Но здесь возникает вопрос.

В наборе инструментариев, которые Соединённые Штаты Америки традиционно используют для защиты своих внешнеполитических интересов и продвижения своих целей, военные инструменты будут всё равно достаточно притягательны, поскольку у Соединенных Штатов Америки хорошо развитые вооружённые силы и до последнего времени они имели превосходство. То есть, давление и историческая память, что когда-то, буквально всего десять лет назад, Соединённые Штаты Америки имели неоспоримое военное превосходство над всеми, эта историческая память будет провоцировать американский истеблишмент, по-прежнему применять военную силу, хотя и с большой долей осторожности. Что касается инструментов мягкой силы, то здесь у Соединенных Штатов Америки появились очень серьезные конкуренты, прежде всего, в лице Китая. Мы как раз и наблюдаем, что постоянно в экономике идут столкновения или, можно сказать, уже неприкрытые конфронтации на грани конфликта, которые пока не доходят до военной стадии. Вот именно поэтому Соединённые Штаты Америки, когда их лидерам говорят о том, как им вырабатывать свою политику, когда определяют тот инструментарий, который будет более эффективен в той или иной ситуации, они будут на самом деле рассматривать все возможности и, не исключая, в том числе и военной силы.

С этим, как мне кажется, связано восприятие Соединённых Штатов Америки, что они отдают приоритет зачастую военной силе и не используют мягкую. Нет, они используют и мягкую, и жесткой силу, то есть «soft power», «hard power», а вопрос их гибкого сочетания – это уже называется «искусство возможности». Политика – это искусство возможного. И несмотря на то, что Соединенные Штаты Америки имеют развитую сеть экспертно-аналитических центров, которые подготавливают документы для правительственных политико-формирующих органов и структур, эти документы с виду кажутся очень сбалансированными, хорошо написанными.

Но на самом деле реалии нашего мира гораздо сложнее. В таком многофакторном выборе, с которым сталкиваются политики, не всегда можно использовать те рецепты, которые написаны в стратегии, в других концептуальных документах, различных методичках. Американские политики и лидеры вынуждены действовать «с листа». То есть в условиях цейтнота. С этим и связано, то что политика Соединенных Штатов Америки не всегда представляется эффективной, последовательной и решает те задачи, которые американские политики ставят перед собой.

Ещё возвращаясь к вопросу о мягкой силе или «soft power», здесь как раз можно сказать или спрогнозировать, какие перемены ожидают Соединённые Штаты Америки после прихода к власти демократической партии и ее кандидата в лице Байдена. Я бы здесь обратил внимание на те заявления, которые тогда еще кандидат на главный американский пост делал в ходе предвыборной кампании, на его действия, когда он занимал должность вице-президента Соединенных Штатов Америки. И мы можем сказать, что да, с одной стороны Байден действительно склонен большую ставку делать не на военных, хотя это тоже не исключено. Мы помним, что как раз при Обаме США ввязались в конфликт в Ливии. Байден будет больше стараться делать ставку на «soft power» и на дипломатические инструменты. В этой связи можно ожидать как раз некий сдвиг в финансировании ведомств Соединённых Штатов Америки, то есть, будут возвращены часть денег, взятые Трампом у Госдепа, которые были отданы Пентагону.

При Байдене мы увидим обратную картину, когда финансирование Государственного департамента и, соответственно, ведомств как USAID и прочих, они будут как раз увеличены, а финансирование Пентагона останется на прежнем и так достаточно высоком уровне.

Кроме того, говоря о возможных шагах нового президента, следует отметить такой важный аспект, как взаимодействие с союзниками и партнерами. Своих союзников и партнеров Соединённые Штаты Америки считают своим стратегическим ресурсом. Американские эксперты напрямую заявляют, что это именно тот актив, который ставят Соединённые Штаты Америки действительно в ранг глобальной сверхдержавы. И этого актива нет ни у Китая, ни у России и, соответственно, именно на формирование благоприятной международной среды, то есть фактически расширения американского центра силы, и будут делать ставку демократы.

В этой связи интересно, насколько получится реализовать идею Байдена о созыве некого Всемирного демократического форума, который должен прописать некую повестку для мира. В этом смысле геополитическое соперничество остаётся и останется при демократах, об этом уже заявляют советники Байдена. В условиях такого геополитического противоборства с Россией и с Китаем, формирование Всемирного демократического полюса силы фактически будет означать попытки каким-то образом изолировать Россию и ограничить степень влияния Китая в экономике и информационном пространстве. И здесь мы можем наблюдать ведение конфронтации, но с применением не военной силы, а с более широким использованием арсенала так называемой мягкой силы в её расширенном понимании и трактовке.