Дневник Немощного (главы VI - IX). Церковь. Эри. Семья.

11.09.2021

Глава VI

Раз уж ковид так разбушевался, и в последние недели общественность так сильно им озабочена, то, быть может, сегодня мой дневник окажется в этом смысле кому-то полезным. Я расскажу о своей болезни, чтобы всё пояснить в сравнении; так же выражу мое отношение к пандемии и вакцинации, что я уже не раз делал с того момента, как она началась, и за это время нисколько не менял своего мнения. Однако сколько бы я этого не повторял, всегда найдется человек, уверенный в том, что я не говорил это во всеуслышание, так как сам он этого не слышал.
Начнем с того, что, как бы трудно нам не было, необходимо спокойствие. Вспомним, что лишь в спокойствии Бог, в том тихом веянии, о котором мы писали в Преображение. Без него с нами не может случиться ничего хорошего, и мы не сможем придти ни к какому правильному решению.
Второе. Очень многое из того, что с нами происходит, или полностью вымышлено, или представляет собой смесь лжи с правдой. Матрица, так же, как и этот вирус-убийца, существуют на самом деле и действительно пытаются управлять нами с помощью своих наемных миньонов, вопреки тому положению, в котором находится грузинская экономика.
К примеру, сегодня вы, быть может, заметили, что матрица, в лице Фейсбука, заблокировала мою статью на грузинском языке, на нашей странице «Всемирного Семейного Конгресса», где я говорил о странных обстоятельствах своей болезни. Вспомним, что в данной статье я осмелился поставить вопросы о том, почему моя болезнь совпала с моим приходом в политику, почему, когда я тайно вылетел в Стамбул, либеральные телевидения сами подняли скандал о том, что меня отравили, почему этими и другими обстоятельствами не интересуется служба госбезопасности, и так далее. Это оказалось достаточным поводом для этих «любителей свободы слова», чтобы заблокировать статью. Кто-то из миньонов «сообщил», иными словами, донес, как это делали большевики в 20-ые годы прошлого века, второй миньон принял донос и исполнил приказ, то есть совершил экзекуцию. Ничего с тех пор не изменилось.
Считаете, что я «зациклен» на истории моей болезни и преувеличиваю степень манипуляции нами со стороны матрицы? Допустим. Но примеров не счесть: кто объяснит мне, куда исчезла Намохванигэс с ее персонажами, столько месяцев наполнявшая всё наше жизненное пространство и чуть ли не определявшая статус личности в обществе лишь в зависимости от отношения ее, личности, к этому проекту? Кто-нибудь вообще знает, что там происходит? Начато строительство или нет? А Гарежди? А картографы? А Алиев? А колючая проволока? И, если открутить еще дальше назад: убит Жвания или умер своей смертью? А Бадри? А Леван Микеладзе? Кто убил Гурама Шарадзе? А Сулхана Молашвили? Что с легализацией наркотиков и целым обкуренным поколением? Можно бесконечно перечислять примеры, когда общественность взвинчивают, возбуждают, после чего переключают на другую проблему, не разрешив предыдущей.
Помните синдром аквариумной рыбки? У нее семисекундная память. Иначе она запомнила бы весь аквариум и сошла бы с ума в замкнутом пространстве. К тому моменту, когда ее любопытство и терпение достигают пика, она «перезагружается» и начинает всё осматривать заново. В социологическом смысле такова и масса, которая мыслит эпизодически, «клипово», не замечая мигания матрицы и 25-го кадра.
То же происходит и здесь. Этот мощнейший медиа-медицинский вирус – не что иное, как последнее масштабное изобретение, используемое матрицей в качестве пронумерованных волн в промежутках ее остальной работы.
Да, вирус действительно существует и действительно нас убивает. Да, я принадлежу к той части человечества, которая считает, что он создан и выпущен целенаправленно. Однако ровно такое же право на существование имеет и противоположное мнение – что вирус самостоятельно возник в природе – поскольку ни одну из этих версий мы не можем доказать, и у обеих есть сторонники среди ведущих вирусологов мира, лауреатов Нобелевской премии.
Теперь - что касается прививки. Мы видим, что даже чуть ли не в каждой семье мнения на этот счет расходятся. Как же может в подобных условиях та или иная общественная или политическая организация иметь на этот счет единое мнение?
Существует лишь регламент, установленный правилами какой-либо организации, позволяющий утверждать, что эта организация, в соответствии со своим правилами, приняла решение по этому противоречивому вопросу.
К примеру, хоть Церковь и не является организацией, она – тело Христово, а глава ее – сам Христос, но Святая Церковь, соблюдая свои канонические правила, обсудила вопрос о вакцинации и приняла, безусловно, каноническое решение: кто хочет, пусть прививается, кто хочет – нет, никого нельзя к этому принуждать, решение должно быть добровольным. Для верующего человека это Истина, для неверующего, хотя бы и номинально христианина – лишь справка для сведения.
Для таких, как я, это решение очень много значит: в прививке нет греха, так же, как  и в том, чтобы не прививаться. Человек принимает решение сам, в пределах своей свободной воли. Для человека, желающего истинной свободы и любящего ее, это облегчение и благословение, для того, кто ее не любит – трудное положение.
Однако, в данных обстоятельствах, мнение о сатанинской природе прививки это зелотство: если бы прививка была сатанизмом, Церковь объявила бы об этом в своем каноническом заключении, а не устами отдельных своих служителей, отступления которых от решения синода всегда имели, имеют и будут иметь место и в будущем.
Итак, если Мать-Церковь дает мне право выбора, значит, для меня исключается главное – опасность сделать неправильный шаг и тем погубить душу, поэтому я, как свободный человек, могу выбирать – прививаться мне или нет.
Есть ли у меня право не прививаться? Безусловно, есть. Совершенно логично, что никто не знает, какой вред может принести вакцина моему организму в долгосрочной перспективе. Ведь, элементарно, еще не прошел срок, необходимый для научного определения возможных воздействий на мой организм всех этих поспешно выработанных вакцин.
Есть ли у меня аргументы в пользу прививки? Без сомнения, есть – как медицинские, так и моральные. С медицинской точки зрения, ясно, что, не смотря на многие исключения, привитый человек переносит вирус в среднем легче, чем непривитый; с моральной точки зрения, ясно, что, не смотря на многие исключения, привитый человек в среднем реже является разносчиком вируса, чем непривитый.
Поэтому я, спокойно взвесив все эти факторы, решаю: прививаться, чтобы сократить риск собственной смерти от вируса и возможность заразить близких, или не прививаться из-за страха, на который я так же имею полное право, не зная, какое воздействие это может в будущем иметь на мой организм и организм моего несовершеннолетнего ребенка.
Имеет ли право тот, чье мнение противоположно моему, забить меня камнями из-за моего мнения? Нет и еще раз нет. Если он боится непривитых, пусть прививается сам, свыкнувшись с мыслью, что он принадлежит к обществу, состоящему из свободных личностей, а не к стаду овец. Это равно касается обеих сторон – как привитых, так и непривитых.
Любые обстоятельства уникальны, не существует двух одинаковых семей и людей. И да, жизнь сложна и принимаемые решения не могут быть шаблонными и тоталитарными. К примеру, я до болезни сознательно не вакцинировался, так как считал, что, по всей вероятности, перенесу вирус без летального исхода и не хотел подвергать свой организм риску вредоносных последствий вакцины, поскольку никто не знает, какими они могут быть.
Но зато я был вынужден соблюдать дистанцию с любимой бабушкой, которой 100 лет, и с родителями, чтобы не заразить их; то же самое я советовал и своим детям.
Начав встречи с единомышленниками, я задумался о том, как в моральном смысле правильнее поступить. К сожалению, мне целых три раза пришлось изучать довольно скучную теорию вероятности – в высшей физике, высшей математике и высших финансах, поэтому мне с самого начала было ясно, что опасность, которую представляют собой группы людей по отношению ко мне – стоящему в центре и соприкасающемуся чуть ли ни с каждым из них – намного больше той, которую я представляю для них. Но руководствоваться подобными рассуждениями нельзя. Поэтому, чувствуя ответственность за других, я решил, вопреки своему желанию, привиться и, ради служения, которое я принял, взять на себя и этот крест. Однако сделать это я не успел. Вам известно, что со мной случилось, или что со мной сделали.
Потом, когда я заболел, мне посоветовали привиться до начала химиотерапии, так как при наличии и без того ослабшего иммунитета и поврежденного миокарда, Ковида мне, по всей вероятности, не перенести. Я получил первую дозу вакцины. Но вскоре оказался перед большой проблемой. Дополнительные анализы показали, что необходимо немедленно приступать к лечению. Передо мной встала еще одна дилемма: рискнуть позволить этой редчайшей напасти медленно убивать меня в ожидании второй дозы вакцины или начать лечение и, приходя в клинику в моем скафандре, каждый раз подвергаться опасности от любой медсестры, могущей убить меня заразой, коснувшись краем рукава халата. Не представляете, какого мучения мне, и без того измученному, стоило это решение. В конце концов, я выбрал второе. Нино и моя тёща, ухаживающие за мною здесь, вынуждены были привиться, хотя, не смотря на это, они не выходят из квартиры, дезинфицируют продукты, принесенные курьером, и вносят их в дом в перчатках. Так и живем.
Я веду к тому, что каждый человек, это особый случай, и как же трагикомично, что именно наши поборники индивидуализма и разнообразия, наши либерал-атеисты этого не понимают, а хотят тоталитаризма, против которого якобы всю жизнь выступают.
Теперь о близости смерти и о том, что человеку полезно помнить о ней. Я живу с этим вот уже два месяца, не зная, Господь ли это попустил или мне подстроили и, наверное, так никогда и не узнаю.
Я хотел для контраста описать здесь всё, что испытывает моё тело и моя психика. Но, сделав это, я не решился это публиковать и стер, так как пожалел своих близких. Они, конечно же, всё знают, но я понял, что перечисление всего этого лишний раз расстроило бы моих родителей и детей, и воздержался от этого здесь. Возможно, если понадобится, я сделаю это впоследствии в иной форме.
Просто скажу, что мы все умрем. И я, пишущий эти строки, и Вы, читающие. Кто-то на второй день после прочтения – храни всех Бог! – а кто-то, самое большее, через 31,025 дней, если Вам сейчас 15 и Господь сподобит Вас жить до ста лет – желаю всем достичь этого возраста.
Так стоит ли ради этого сиюминутного, бренного существования так ненавидеть и терзать друг друга, как мы это делаем?! Не лучше ли помочь друг другу достойно подготовиться к вечности, помочь друг другу нести наш крест и тем исполнить закон Божий? Как Вы думаете?

Глава VII

Сегодня мы попытаемся коснуться политики – не современности, управляемой матрицей, а более фундаментального, обсудив его поэтапно.
Начнем с самого маргинального и, отчасти, малозначимого, а в последующие дни коснемся более значительного. Это не значит, что мы откладываем в сторону поэтическое или философское, но так наш дневник будет менее однообразен.
Пока нашему администратору, по причинам, упомянутым в предыдущей главе, заблокирован доступ на страницу Всемирного Семейного Конгресса, а так же на страницу «Поэзия и проза», то и главы этого дневника администратор может выкладывать только на странице «Единство, Сущность, Надежда – ЭРИ». Таким образом, в эти дни дневник прочтет намного меньшее количество людей и может создаться впечатление, будто я, по той или иной причине, прекратил его писать. Прошу простить меня за это. Прискорбно так же и то, что, когда поборники «свободы слова» разблокируют нашего администратора, главы будут размещены на указанных сайтах с опозданием, что так же сократит их читаемость.
В этом нет ничего случайного. В либеральном концентрационном лагере мы не должны существовать – ни физически, ни политически, ни медийно, а национальный дискурс должны представлять лишь радикалы, финансируемые и управляемые Левиафаном либеральной республики, перед которым стоят две задачи: быть «патриотичными» вне Церкви и последовательно радикализировать и маргинализировать всё патриотическое, чтобы у человека пропало всякое желание связываться с национальным дискурсом, и он окончательно уверился в том, что всё светлое и прогрессивное - в либерализме.
Не случайно наибольшая доля вражды, клеветы и оскорблений за эти годы досталась лично мне именно от этих управляемых псевдо-патриотических сил. Они ни перед чем не останавливаются: то лают издалека, то подлизываются вблизи, устраивают прямые санкционированные нападения всегда, когда наши действия в том или ином смысле угрожают либеральному правительству (но не либеральной оппозиции).
Всё это – азы диктаторской структуры либеральной республики, известные мне на уровне конкретных имен и примеров от моих друзей – консерваторов и традиционалистов из Италии, Испании, Германии, Австрии, Франции, России, Молдавии, Нигерии, Румынии, Венгрии, Польши.
Если вы видите фашиста-националиста, бьющего себя в грудь, который кляня либералов, в то же время, выступает против церкви своей страны и преданных ей патриотических сил, - как правило, во всех случаях из ста будьте уверенны, что это человек, переменивший фамилию, инородный типаж, финансируемый службой госбезопастости страны, которого та шантажирует компроматом о его разврате, стукачестве, наркотикам, у которого нет ни малейшего шанса набрать хотя бы один процент народной поддержки, но это и не входит в его планы. Он существует не для этого.
А существует он для того, чтобы наносить удары по Церкви и верным ей патриотическим силам, дискредитируя всё национальное в глазах безграмотных «светских» обывателей: то прибивается к подлинным патриотам (когда у него это получается), то ведет себя истерически, чем вызывает антипатию в любом здравомыслящем человеке.
У него, как правило, несколько десятков приверженцев, среди которых есть совершенно искрение и бескорыстные, по своей бесхитростности и необразованности плохо разбирающиеся в людях. Правда, порой у них открываются глаза, они раскаиваются и, ругая своего лживого лидера, бросают его. На их место приходят или люди, превратившиеся в циников, или тот же, еще неиспользованный политический планктон, участь которого через какие-нибудь 12 месяцев будет всё той же. Грузия в этом смысле ничем не отличается от других стран, так как и она, к сожалению, попала в западню классической модели либеральной республики.
По мнению нашего мощного и масштабного интернационального консервативного сообщества, членом и другом которого я, как всемирный посол Всемирного Семейного Конгресса, являюсь, единственное средство борьбы с этой низшей формой политической жизни, копошащейся на политическом дне, - полностью игнорировать это дно, не поддаваться ни на какие его провокации, не реагировать на оскорбления, хоть это подчас и не легко в эмоциональном смысле.
Иногда всё же приходится реагировать. В таких случаях служба безопасности либеральной республики достигают цели в единичном, одноразовом режиме. Её офицеры, к сожалению, обладают шизофренически раздвоенной психикой, поскольку, с одной стороны, шепчутся с патриотическими силами, уверяя их в том, что они на их стороне – они ведь мужчины! – а с другой стороны, выступают против них, оправдываясь полученным приказом. Таким образом, истинный патриот, дающий отпор управляемому службой безопасности радикалу, оказывается, в известной степени замаранным этой «перебранкой»; но, в то же время, резко падает эффективность их агента, который в подобном противостоянии, в силу своей трусости, низкой репутации и поврежденной психики, страдает намного больше, так как правда не на его стороне. Таким образом, подобные стычки межу подлинными национальными силами и управляемыми мартышками, в принципе, никого не устраивают.
Поэтому, нескончаемые нападки управляемых радикалов по отношению к подлинным патриотам и Церкви, на которые правоохранители закрывают глаза, это просто часть драматургии жанра – они обязаны отрабатывать получаемую зарплату.  
В случаях консервативного переворота всё это оканчивается очень плачевно для фашистов. Несмотря на их баснословную изворотливость, в подобных случаях именно они оказываются начисто лишены какой-либо репутации и иммунитета от наказания со стороны национальных сил; и их, как правило, наказывают даже строже, чем изменников-либералов.
В лучшем случае, им дается возможность проживания в стране, чьи идеалы они искажали и дискредитировали в период либеральной оккупации, без права какой-либо политической или предпринимательской деятельности. Но это происходит крайне редко. После падения либерального режима, по законам военного времени такие радикалы-провокаторы, как правило, подвергаются строгому наказанию за измену родине , надолго отправляются за решетку, и то – если повезет.
Все, кто узнал себя в этом портрете, должны серьезно задуматься о своей дальнейшей судьбе, потому что диктатура либерализма в Грузии подходит к концу, близится национально-консервативная гроза, и это – вне зависимости от того, какая судьба уготована лично тому или иному деятелю национального фронта.
Эта гроза молнией сожжет остатки либерализма, разрушающие экономику и демографию, обильным дождем смоет их пепел, после чего Грузию осветит долгожданное солнце, по всему небу раскинется радуга, которой мы никому не уступим, и начнется непрерывное национально-консервативное строительство, в котором каждый трудящийся будет востребован и ценим, а каждый мошенник – наказан.
К сожалению, и в такой Грузии, в виде исключения, всегда будут существовать и несправедливость, и несчастье, так как невозможно и богохульно желать рая на земле и пытаться его построить – мыслящий человек знает, чем это всегда кончается. Поэтому земного рая на нашей райской земле, к сожалению, никогда не будет, но не будет и того ада, каким была Грузия в последние годы.

Глава VIII

Вот и снова мне приходится вернуться к личному, после того, как в предыдущей главе мы от этого немного отдохнули.
Мы всё еще заблокированы на странице Всемирного Конгресса Семей. Причиной к этому послужила моя статья «Странные обстоятельства моей болезни»,  формулировка следующая: «использование языка ненависти». Теперь же мне сообщили, что администрация Фейсбука пометила красным эту страницу, которую мы ведем уже много лет, популяризируя разнообразную патриотическую и семейную тематику, что, как мне объяснили, по всей вероятности означает, что в скором времени ее сотрут, уничтожив, таким образом, огромное количество материалов, в том числе и видео, которые она содержит.
Поразительно. Я не ждал такой реакции. Ведь в своей статье я поставил общеизвестные вопросы, но, видимо затронул какую-то струну в органе, заменяющем «либерастам» сердце.
Поразительно и то, что находясь в положении непрерывного поединка со смертью (а люди так трогательно наивны: кто-то выложит мое видео двухлетней давности, где я говорю об исцелении наркоманов, и комментирует: «Как вы хорошо выглядите, батоно Леван, значит, скоро поправитесь!»), даже не зная, что и как со мной произошло -  был ли это чей-то замысел, или всё случилось само собой – в этом положении, когда любое волнение наносит страшный вред моему поврежденному сердцу, я нисколько не переживаю по поводу этой атаки на нас.
Я только с интересом и любопытством слежу за этим и спрашиваю себя, неужели эти политические силы действительно способны на такую злобу, и неужели я был настолько наивен, что допускал как вероятность то, что оказалось реальностью, лежащей у меня перед носом. Чем же иначе объяснить то, что альянс «националов» и «мечты» вроде бы стер нас с лица земли, будто мы и не существовали, и притих, не смотря на то, что многих из них я знаю лично – а это, по тбилисским и грузинским меркам, просто стыдно – и невозмутимо продолжает своё танго с партиями Гахарии и 15-ти подписавшим манифест ЛГБТ? Даже если болезнь моя - искусственного происхождения, сомневаюсь, что мне хватит цинизма поверить в такую жестокость с их стороны (я не имею в виду националов). Скорее всего, это запланировано и выполнено их иностранным руководством, но отчего же они все замолчали, чего испугались? Нет, дело не в том, что они чем-то помогли бы мне, возвысив голос, но, согласитесь, перед нами картина поразительной трусости и безразличия, низости и временщичества.
Теперь они и этим не ограничиваются, а блокируют и уничтожают наши веб страницы, чтобы стереть даже самое упоминание нас.
Исходя из этого опыта, мне хочется спросить всех наших противников и критиков, в первую очередь, часть обманутой молодежи: вы уверены, что то, что вы за столько лет узнали обо мне и о нас из своих кривых зеркал, управляемых матрицей, действительно объективно и правдиво?
Ведь молодость и человеческая сущность, как таковая, призвана искать Истину, поэтому я обращаюсь ко всем, но, в первую очередь, к той части молодежи, которой внушают, будто заботятся о ее свободе - на самом деле, эта «свобода» заключается в порабощении молодых людей перед их самыми низменными физиологическими потребностями – и будто притеснителями этой «свободы» являются их родители, Церковь и такие люди, как я: дети, не дайте обмануть себя этим озлобленным бесам, не опускайтесь до помойного уровня их поверхностной псевдонауки, не допускайте в ваших чистых сердцах компромисса, приглядитесь к моему случаю или, если угодно, к любому другому, и пусть каждый из вас спросит себя, что он предпочитает – быть обдуренным и обольщенным, или быть искателем Истины, то есть, по настоящему свободным человеком?
Вместо идиота Карла Поппера читайте Рене Генона, вместо бреда Бернара-Анри Леви – Юлиуса Эволу, вместо провокаторов франкфуртской школы – Мирча Элиаде, вместо Жака Лакана – Питирима Сорокина, вместо Зигмунда Фрейда – Дмитрия Узнадзе, а вместо Редьарда Киплинга – Льва Гумилева или Клода Леви-Стросса. Вернее, читайте и тех и других: сначала хотя бы ознакомившись с Платоном, читайте и этих, чтобы иметь разностороннее представление, и, поверьте, сколько бы вы ни читали, вам не добраться до Истины без Христа.
Завтра писать не смогу, у меня снова химиотерапия. Послезавтра вернусь к вам с новым листком, который, надеюсь, в условьях этой «свободолюбивой» блокады, прочтет хотя бы несколько человек.

Глава IX

Сегодня у меня неожиданно появилась возможность писать, чего я не ожидал, и вот я снова пишу. Думается, на этот раз лучше – не о личном.  И здесь, по возможности, мы будем говорить о большем, чем об общегосударственном, о человеке, хотя первое меня и волнует нынче больше.
Мы всегда недовольны: это происходит в силу нашей падшей природы и врачуется это, только постом и молитвой.
Раньше, в Пре-модерне, в пору традиционного общественного строя, это вечное недовольство считалось грехом во всем цивилизованном мире – как в восточном и западном христианстве, так и в исламе, да и везде.
И, чем бы ни пытался человек в таком обществе восполнить эту свою неудовлетворенность, он в любом случае преступал общественные нормы и мораль, призывающую его довольствоваться тем, что ему даровано и осуждающую эгоизм и стяжательство.
Поэтому землевладельцем был лишь аристократ, иными словами, тот, кто заслужил государеву милость собственной кровью и самопожертвованием, а купцу приходилось вечно оправдываться за то, что он торгует. Но и владение землей было не так уж вольготно: князь нес ответственность за большое количество людей, а в случае войны всегда первым ставил себя и своих сыновей перед лицом смерти.
С тех пор три вышеупомянутых мира прошли по совершенно разным путям.
Восточное христианство на уровне своей аристократии не выдержало роскоши, дарованной ему за праведную жизнь, и развратилось. В первую очередь, конечно же, в городах. Взятие крестоносцами Константинополя и его окончательное падение в 1453 году было лишь следствием внутреннего разложения.
Менее урбанизированный ислам, в свою очередь, разделенный на два части – хотя, наверное, на больше, если иметь в виду влияние маздеизма на персидский шиизм – не смотря на триумф над Иерусалимом и Константинополем, не выдержал имперского искушения; в результате халифат был заменен султанатом, приведшим впоследствии Турцию на грань гибели. То, что было восстановлено Кемал-пашой, было уже другим. То, что англосаксы создали в Аравии, было нечто совсем иное. И, опять же, иранская культура отличалась и от первого, и от второго.
Самой же пагубной для всего человечества оказалась судьба западного христианства. На мой взгляд, в этом виновны философы, чье учение проистекало из богословия. Вначале разногласия с их схоластикой переводов Аристотеля, дошедших до них через арабскую культуру, вызвали страшный, т. н. аверроистский кризис. В конце концов, это погубило схоластику, превратив ее в мучительное мудрствование. Правда, поднявшиеся в ответ все три волны Ренессанса просияли надеждой человечеству, однако, как могло что-либо праведное выйти из-под руки отступника истины Плифона, прижившегося при дворе Медичи?! Если не ошибаюсь, именно на стыке схоластики и Ренессанса – а, быть может, и раньше – свой гигантский вклад в уничтожение западной цивилизации внес Уильям Оккам со своей знаменитой бритвой и своим номинализмом, о чем еще в 40-ые годы прошлого века поразительным чутьем догадался американский философ Ричард Уивер.
Так или иначе, в мир корявой поступью явился Модерн. Многие спорят, с кого он начался – с Рене Декарта или с Джона Локка, с Френсиса Бэкона или еще с самого Мартина Лютера. Но, так или иначе, настала эпоха, когда всё тот же Бэкон в корне исказил достоинство Адама, как хозяина и имянарекателя вселенной, и призвал человека подчинить себе природу в этом падшем мире.
С этой точки истории наше недовольство перестало считаться грехом. Остальное - всего лишь дело времени. И индивидуализм, и Французская Революция, и падение и кровопускание монархий, и две безбожные формы коллективизма – марксизм и фашизм, и прошлый век, задохнувшийся в потоках крови войн между этими тремя бастардами.
Наша любимая Родина, по малочисленности населения, оказалась в числе стран, сильней других пострадавших в этой мясорубке. Более трехсот пятидесяти тысяч героев принесла она в жертву борьбе с фашизмом. А сколько у нас жертв коммунизма – включая моих прадедов с обеих сторон – хотя всё же намного меньше, чем фашизма. И что с нами творится по сей день, когда победивший либерализм запрещает нам даже вспоминать этих героев, а чудом оставшаяся в живых горстка ветеранов каждый год в Парке Победы терпит нападки безумной, неграмотной и зомбированной, несчастной молодежи. А сколько детей в материнской утробе стало жертвой либеральной идеологии, поощряющей аборты?! Это явление, допущенное в Советском Союзе еще Лениным, после распада советской империи истребило в материнском чреве полтора миллиона детей, так как, вот уже 30 лет у нас делают в среднем пятьдесят тысяч абортов в год. Никто не сосчитает, сколько жизней истребила наркомания, которая в массовом ее виде так же является частью либеральной повестки.
Как же нам быть теперь, как жить дальше? Ни образования, ни индустрии, ни безопасности, только долги и сгущающиеся черные тучи. А начнешь что-то делать и…
Мне кажется, всё начинается с человека. В моём положении у меня много времени для молитвы и осознания своих грехов, чтобы не дать моей болезни и этому скромному дневнику вновь увлечь меня в сторону высокомерия, не прислушиваться к похвале и не злиться на хулу. Быть может, нам лучше задуматься о том, что мы убиваем больше всего детей в мире в процентном отношении? Может, осмелимся наконец заговорить о тех ошибках, которые мы совершили в момент распада Советского Союза? Может, нам, грешным, допустить мысль о том, что любое правительство, которое мы имеем, всё же лучше того, что мы заслуживаем? Если не вы, то хотя бы я. Признаемся, наконец, что мы или, хотя бы, часть нас, обленились и погрязли в высокомерии, и виноват в этом не только Советский Союз - в этом и наша вина! Может, прекратим по любому поводу побивать друг друга камнями? И, возможно, тогда в нас начнется то, чего мы так ждем откуда-то извне.

 

Перевод: Тамар (Тата) Котрикадзе

 

Дневник Немощного

 

Первая глава Вторая глава | Третья глава | Четвертая глава | Пятая глава | Шестая глава | Седьмая глава | Восьмая глава | Девятая глава | Десятая глава | Одинадцатая глава | Двенадцатая глава | Тринадцатая глава | Четырнадцатая глава