Безвизовый полет пчелы

29.12.2021

«Почему это у тебя мед «киргизским» называется? Ты ведь сам из Исфары.  Как ты умудрился пчел через границу вывезти?!» – «Да я просто ульи у самой колючей проволоки поставил. Какой пограничник пчелу остановит?».

(Из разговора на базаре «Мехргон» г. Душанбе)

Хорошо забытое старое

Большинство нынешних межгосударственных конфликтов в Средней Азии – реанимированные межрегиональные и межнациональные обиды досоветского периода. Семьдесят лет советской власти слегка припорошили их пеплом забвения и страха перед наказанием Центра за возрождение «феодально-байских пережитков» и «отсутствие чувства пролетарского интернационализма». Этот пепел начало сдувать уже в годы печальной памяти «перестройки», а с развалом СССР он развеялся совсем; и красные уголья обид полыхнули яростным пламенем по всему региону.

В период с 1708 по 1876 годы территории нынешней Баткентской области Киргизии и Исфаринского района Таджикистана входили в состав Кокандского ханства: государства весьма агрессивного и отличавшегося даже от своих среднеазиатских соседей – Хивы и Бухары – постоянной ожесточенной борьбой двух главных своих этнических групп (состоявших из таджиков и оседлых узбеков сартов и стремящихся к непрерывному расширению территории для своих пастбищ кочевников-кипчаков). Их расселение по территории Ферганской долины – главного земледельческого оазиса всей Средней Азии и, одновременно, ядра территории Кокандского ханства – характерно большой смешанностью и «чересполосицей», вызванной временным доминированием тех или других.

Юго-западная часть долины, где расположена древняя Исфара, издавна была заселена земледельцами-таджиками, рядом с которыми в предгорьях кочевали скотоводы-киргизы. Первые, занятые помимо земледелия еще и отгонным скотоводством, имели свои летние стоянки в горах – айлоки. Борьба за пастбища, равно как и дороги для прогона скота в долинах и ущельях, были постоянным источником конфликтов между теми и другими.

В 1876 году Кокандское ханство было ликвидировано и его территория включена в состав Туркестанского генерал-губернаторства в качестве Ферганской области.

Издержки пролетарского интернационализма

В 1924 году в Средней Азии было проведено национально-территориальное размежевание и созданы самостоятельные советские союзные республики.

За последние тридцать лет в регионе бесконечно много сказано и написано на тему несправедливого, «топорного» деления территории бывшего советского Туркестана на суверенные государственные образования. Но факт, что называется, налицо: на территории нынешней Киргизии существует два таджикских анклава: «Ворух» (площадью 59 кв. км.) и «Кайрагоч» (общей площадью 4,4 кв. км.). За время существования СССР было проведено семнадцать комиссий по уточнению границ между республиками Советского Союза. Однако только одна из них занималась рассмотрением данного вопроса на всем протяжении границ СССР (в том числе, в Ферганской долине).

В 1958–1959 годах была создана межправительственная рабочая комиссия по вопросам водно-земельных ресурсов современной Согдийской области в части Исфаринского и Канибадамского районов (граничащих с Баткенским районом Кыргызстана, а также нынешними Б. Гафуровским, Дж. Расуловским, Спитаменским и Ганчинским районами Таджикистана; в свою очередь граничащими с Лайлякским районом нынешней Баткенской области). В результате работы данной комиссии было выявлено сорок девять спорных участков границы. Однако вскоре выяснилось, что комиссия не использовала материалы административно-территориального размежевания республик Центральной Азии, которые были утверждены Постановлением ЦИК СССР в 1924–1927 годах, а руководствовалась фактами использования водных и земельных ресурсов исключительно населения Киргизии.

Результаты работы данной комиссии не были приняты таджикской стороной и были утверждены только киргизской стороной. Следовательно, они не могут являться основой для делимитации и демаркации границы в наше время.

Советский период не ликвидировал, но притушил традиционно существовавшие конфликты: на уровне местного партийно-советского руководства Таджикской и Киргизской ССР спорные вопросы между колхозами и совхозами решались без лишнего шума – во временное пользование передавались сотни квадратных километров горных пастбищ, по телефону согласовывался прогон скота и прочее. Дело усугублялось тем, что в советский период все большая масса киргизского населения переходила к земледелию, и новым землепашцам начало не хватать воды (в выигрыше в этом случае оказывался лишь тот, кто находился выше по течению реки или арыка). Конфликты вновь вспыхнули во времена «перестройки» – весной и летом 1989 года. В столкновениях между местным населением появились первые жертвы.

Вопрос по упомянутым спорным участкам границы был решен в двустороннем порядке на уровне Совета Министров двух республик в 1989 году. Согласно действующему в то время законодательству, это решение должно было быть передано на утверждение в Верховный Совет СССР. Однако этого не произошло из-за распада Советского Союза. Положительная подвижка в вопросе решения данных пограничных споров произошла в 2006 году (протокол №11 от 12 октября 2006 года), когда было предложено расписать и обозначить на соответствующих топографических картах 506 км. таджикско-кыргызской границы. Однако Киргизия 19 ноября 2011 года отвергла как не прошедшие соответствующее утверждение на союзном уровне материалы 1989 года и предложила вернуться к решениям 1958–1959 годов. Таджикская сторона отказалась от такого варианта, считая его не легитимным.

Киргизская сторона фактически контролирует сток реки Исфара-сай, отведя от нее канал в верховьях, что обезвоживает землевладения таджиков ниже по течению. Сама река на новых картах Киргизии переименована на киргизское название.

Рубежи поперек арыков

С переходом охраны государственной границы к таджикским погранвойскам и демаркации пограничной линии между Таджикистаном и Кыргызстаном, земельно-водные споры переросли на уровень пограничных конфликтов. Именно на Исфаринском участке (в районе Воруха), 11 января 2014 года произошло крупное боестолкновение между таджикскими и киргизскими пограничниками. Сутью противоречий между соседними странами стали давние проблемы водопользования и маршруты прогона скота на окрестные летние пастбища. Они-то и вызвали к жизни тот январский конфликт, в ходе которого группа киргизских пограничников, прибыв на запрещенное Межправительственной комиссией до проведения делимитации водораспределительное сооружение, попыталась возобновить в этом районе строительство дороги Кок-Таш – Ак-Сай – Тамдык – Кишемиш. Противодействие со стороны таджикских пограничников привело вскоре к вооруженному конфликту.

В этом же ряду стоит и конфликт, произошедший в этом районе 9 августа 2014 года, приведший к убийству одного и задержанию двух граждан Киргизстана, отправившихся на охоту в «таджикские» горы. Всего в 2014 году на киргизско-таджикской границе произошло тридцать семь инцидентов (в 2013-м эта цифра равнялась тридцати трем).

В настоящее время Кыргызстан предъявляет Таджикистану претензии, требуя, чтобы делимитация и демаркация спорных земельных участков государственной границы была произведена только согласно территориальному размежеванию (согласно с участками компактного проживания кыргызского населения) – то есть по «свершившемуся факту».

В феврале 2016 года киргизское руководство объявило территорию Воруха и Чорку «спорными территориями» и предложило населению принять киргизское гражданство. Используя принятый в этой стране закон о частной собственности на землю (что не разрешено в Таджикистане), киргизская сторона предложила перешедшим в киргизское гражданство таджикам приватизировать занимаемые ими владения. Оставшееся без воды таджикское население было готово пойти на предложенные условия.

В течение 2–8 марта 2016 года в Исфаринском и Бабаджангафуровском районах Согдийской области Таджикистана независимыми экспертами в зоне конфликта были проведены исследования, которые показали, что в него непосредственно втянуто более 170 тыс. человек в четырех джамоатах (сельских поселениях) Исфаринского и двух джамоатах Бабаджангафуровского района Согдийской области с таджикской стороны – и примерно 50 тыс. человек населения Баткенской области Киргизии. При этом нужно учесть, что конфликтная ситуация затронула и население таджикских городов Канибадама (250 тыс. человек) и Исфара (150 тыс. человек). В целом от конфликта пострадало в Таджикистане полтора миллиона человек.

Противостояние давно стало перманентным, потому в поисках его разрешения высказывалось множество, порой весьма неожиданных, предложений. Так, в феврале 2014 года некоторые таджикские правоведы предложили упразднить государственную границу (!) в районе конфликта и ввести сюда «международные миротворческие силы» ООН или Евросоюза. Подобные взгляды, при полной неприемлемости предлагаемого решения, отражали суть проблемы: конфликт может быть ликвидирован только жестким вмешательством третьей силы, берущей на себя проблемы решения спорных вопросов и компенсирующей экономические потери сторон. Например, он может быть решен в рамках ЕвразЭС (в случае вступления туда Таджикистана) или ШОС.

Помимо этого, конфликт несет в себе и весьма неожиданные вызовы и риски: юг Киргизии и юго-восток Таджикистана (часть самого перенаселенного и социально взрывоопасного региона Средней Азии – Ферганской долины) поделены между тремя странами, где последние сорок лет происходят кровавые межнациональные столкновения. Кроме того, конфликт тлеет всего в сотне километрах от Горного Бадахшана (ГБАО), в который упирается Ваханский коридор ныне талибского Афганистана, давно ставшего каналом переброски в Китай уйгурских сепаратистов. Территория Баткентской области уже была ареной боев с вышедшими в 2001 году из Афганистана боевиками «Исламского движения Узбекистана», устремившимися тогда на родину через Киргизию.

На этом фоне можно предположить, что попытки дестабилизации в Таджикистане могут быть реализованы в сочетании с развитием ситуации в соседней Киргизии. Например, через обострение пограничных конфликтов между Республикой Таджикистан и Кыргызской Республикой в районе таджикско-киргизской границы, а также с использованием криминальных структур в ГБАО, связанных с аналогичными структурами в Ошской области Киргизии.