Антироссийские санкции буксуют

21.03.2022
Несмотря на заморозку и арест ряда фондов, на Западе не могут добраться к активам российских бизнесменов.

Хотя главы ряда государств заявили об охоте за активами российских бизнесменов и компаний, существуют серьезные ограничения в решении этого вопроса. Например, властям США не хватает четкой дорожной карты активов, вложенных в фонды прямых инвестиций, венчурные фонды или хедж-фонды. Согласно действующему законодательству, частным инвестиционным фирмам и хедж-фирмам не нужно проверять личность своих инвесторов или то, как они заработали свои деньги – требования, которым банки США следуют в соответствии с Законом о банковской тайне по борьбе с отмыванием денег, принятым в 1970 году, и другими законами о борьбе с коррупцией. Правила известны как «Знай своего клиента» – процесс должной осмотрительности для оценки и мониторинга рисков клиента и проверки личности.

Тодд Франкель пишет в The Washington Post, что «отсутствие понимания индустрии частных инвестиций в США размером в 11 триллионов долларов угрожает усложнить стремление Белого дома наказать финансовую элиту, близкую к президенту Владимиру Путину...».

Антикоррупционные группы и чиновники Казначейства настаивают на том, чтобы частные инвестиции действовали как банки в борьбе с отмыванием денег. По данным Комиссии по ценным бумагам и биржам, каждый год в течение последнего десятилетия на частных рынках привлекалось больше денег, чем на публичных рынках, таких как фондовые биржи. Частные рынки в настоящее время владеют примерно вдвое меньшим количеством активов, чем все коммерческие банки США, объем депозитов которых составляет около 22,5 триллиона долларов.

Но мало что известно о том, откуда частные фонды получают свои деньги. Иногда появляются намеки на степень потенциально подозрительной активности. В разведывательной записке ФБР 2020 года, полученной онлайн-хакерами и опубликованной группой активистов, занимающейся обнародованием секретов, кратко описан план чиновника из хедж-фонда, базирующегося в Нью-Йорке и Лондоне, по созданию ряда компаний «для покупки и продажи запрещенных предметов» из стран, подпадающих под санкции.

Министерство финансов США обеспокоено отсутствием правил борьбы с отмыванием денег для частных инвестиций и планирует продолжать добиваться изменений. Цель состоит в том, чтобы эти фонды последовали примеру банков и создали программы для проверки личности клиентов и источника средств, а также для подачи «отчетов о подозрительной деятельности», если они считают, что возникли проблемы.

Лидеры индустрии прямых инвестиций утверждали в интервью и письмах с комментариями, что такого рода требования к прозрачности не нужны, поскольку их сектор подвержен низкому риску отмывания денег, поскольку средства часто привязаны на срок от 2 до 10 лет, и часто инвестиции клиента поступают через банк, который уже обязан предпринять шаги для отслеживания «грязных денег».

Но антикоррупционные правозащитные группы заявили, что пробел в надзоре является одной из причин, по которой Соединенные Штаты остаются популярным местом для тайного хранения наличных денег. Невозможно узнать, принадлежит ли инвестиция лицу, которому грозят санкции, из-за анонимности, разрешенной действующим законодательством. Например, американская частная инвестиционная фирма может принимать деньги от компании с ограниченной ответственностью, базирующейся за рубежом, не зная, кому принадлежит бизнес или как было получено финансирование, по мнению экспертов по борьбе с коррупцией.

В отличие от этого, банки обязаны проверять личность своих клиентов, когда они открывают счет. Банки также должны сообщать в Сеть по борьбе с финансовыми преступлениями Казначейства США, если они подозревают отмывание денег или мошенничество.

Частные инвестиционные компании в Европейском Союзе и Соединенном Королевстве также следуют аналогичным руководящим принципам.

Предполагалось, что на частные инвестиции в США будут распространяться новые законы о «грязных деньгах», которые последовали за террористическими актами 11 сентября 2001 года, приведшим к резкому интересу к искоренению финансирования терроризма. Но чиновники Казначейства предоставили ряду предприятий, включая инвестиционные фирмы и владельцев недвижимости, временные льготы, чтобы регулирующие органы могли сосредоточиться на других отраслях. Этим временным исключениям уже два десятилетия.

Казначейство неоднократно предлагало прекратить сокращение и потребовать от частных инвестиционных компаний и хедж-фондов проведения надлежащей проверки потенциальных инвесторов. В последний раз агентство пыталось это сделать в 2015 году, но столкнулось с противодействием отрасли.

Предлагаемое регулирование применялось бы к большинству зарегистрированных инвестиционных консультантов, которые управляли активами на сумму более 100 миллионов долларов. Частные инвестиционные компании и хедж-фонды, по сути, должны были бы начать отчитываться, как банки. В то время как некоторые хедж-фонды, казалось, были готовы принять новые правила, индустрия прямых инвестиций возражала, лоббируя и подавая письма с комментариями против этого предложения.

Одна группа небольших фондов прямых инвестиций под названием «Альянс инвесторов малого бизнеса» в письме с комментариями утверждала, что преступники не привлекались к ее фондам, потому что они являются «долгосрочными неликвидными инвестициями». «Ассоциация корпоративного роста», группа, в которую входят более 1000 частных инвестиционных компаний, заявила, что это правило «повлечет значительные расходы для консультантов фондов прямых инвестиций и других неликвидных инвестиционных фондов, но не снизит или не предотвратит отмывание денег каким-либо значимым образом». А «Совет по развитию частного акционерного капитала» – торговая группа, которая с тех пор сменила название на «Американский инвестиционный совет», – написала, что их продукты «представляют незначительные риски отмывания денег». Сейчас позиция «Американского инвестиционного совета» не изменилась.

Несмотря на то, что они поддерживают правила борьбы с отмыванием денег, «Конгресс и Сеть по борьбе с финансовыми преступлениями Казначейства последовательно предпочитают не вводить новые требования по борьбе с отмыванием денег в отношении прямых инвестиций из-за более низкого уровня риска», – говорится в заявлении Эмили Шиллингер, пресс-секретаря группы.