Американско-саудовская «перекалибровка» Байдена

22.03.2021
Бывший президент США Дональд Трамп часто публично унижал саудовское руководство, что не приносило пользы ни Америке, ни Королевству. Более мягкий подход его преемника Джо Байдена, основанный на взаимных интересах, окажется более полезным и долговечным.

Администрация президента США Джо Байдена отказалась ввести санкции непосредственно в отношении наследного принца Саудовской Аравии Мохаммеда бин Салмана (МБС), несмотря на недавно опубликованную оценку ЦРУ о том, что он «одобрил операцию […] по захвату или убийству» саудовского журналиста Джамаля Хашогги в Стамбуле в 2018 году. Не наказав МБС, как широко известен фактический правитель Королевства, Байден многих разочаровал. Но он правильно поставил на первое место не сиюминутные интересы, а одну из важнейших международных связей Америки.

Госсекретарь США Энтони Блинкен хорошо резюмировал позицию администрации, заявив, что, хотя Америка хочет «перекалибровать» американо-саудовские отношения, двусторонние отношения «важнее любого человека». Заявление Блинкена, которое может относиться как к убитому Хашогги, так и к МБС, подчеркивает важный факт. Байден, как и любой другой президент США со времен Дуайта Эйзенхауэра в 1950-х годах, понимает, что Саудовская Аравия жизненно важна для поддержания американских стратегических интересов как на Ближнем Востоке, так и в остальном мире, и решил не рисковать разрывом отношений из-за неприязни к следующему монарху Королевства.

Многие демократы обеспокоены противоречиями между риторикой Байдена в отношении Саудовской Аравии во время избирательной кампании, в ходе которой он заявил, что «сделает Королевство фактически изгоем, которым оно и является», и реальным компромиссом в управлении внешнеполитическими интересами Америки. Критики Байдена хотели, чтобы МБС был наказан, если не исключен из саудовской линии престолонаследия, и рассматривали решение не применять санкции против наследного принца как предательство курса внешней политики, основанного на ценностях, который президент обещал проводить.

Но причина такой позиции Байдена очевидна – и это не потенциальные продажи американского оружия Королевству, что мотивировало политику США при бывшем президенте Дональде Трампе с его грубыми транзакционными взглядами. Скорее, отношения США и Саудовской Аравии строятся на многих общих стратегических интересах, которые не зависят от того, кто находится у власти в Эр-Рияде или Вашингтоне.

Например, обе страны заинтересованы в стабильности мировых энергетических и финансовых рынков, а также в превосходстве доллара США как мировой резервной валюты. Вся саудовская нефть торгуется в долларах, и ни одна из сторон не заинтересована в изменении этой договоренности.

Америка и Саудовская Аравия также согласны с необходимостью стабилизации на Ближнем Востоке, борьбы с глобальными джихадистскими группировками, сдерживания Ирана, прекращения войны в Йемене и восстановления страны, а также с необходимостью нормализации отношений между арабскими государствами с Израилем. Даже борьба с пандемией COVID-19 требует помощи Саудовской Аравии, учитывая, что ежегодное паломничество (хадж) в Мекку, которое, вероятно, возобновится в этом году, исторически было колыбельных всех глобальных сверхраспространяющихся процессов.

По всем этим причинам двусторонние отношения должны оставаться прочными, а Королевство должно оставаться стабильным. Наказание МБС будет равносильно беспрецедентному вмешательству США в преемственность Аль-Сауда и заключает в себе риск переворота в стране.

Трамп обращался с саудовцами очень индивидуально, в основном через своего зятя Джареда Кушнера, который поддерживал тесные прямые связи с МБС. Такой подход поощрял рискованное поведение с обеих сторон, например, решение МБС в 2017 году бойкотировать Катар – или готовность Трампа позволить Ирану безнаказанно бомбить саудовские нефтяные суда и объекты летом и осенью 2019 года.

Что еще более важно, тактика Трампа также подорвала институциональные связи, которые долгое время занимали центральное место в американо-саудовских отношениях, например, между министерствами иностранных дел двух стран, разведывательными службами, вооруженными силами, министерствами финансов и энергетики, а также центральными банками. «Перекалибровка» Байдена в основном связана с восстановлением этих институциональных связей, при этом с уменьшением акцента на личных контактах на высоком уровне.

Присутствие Байдена уже оказало сдерживающее влияние на руководство Саудовской Аравии, что сигнализировало об изменении политики по ряду направлений. При этом оно молчаливо признало провал своей стратегии в отношении Йемена и Катара, а также чрезмерное подавление инакомыслия внутри страны.

Например, саудовцы пытались – пока безуспешно – разрешить конфликт с поддерживаемыми Ираном повстанцами-хуситами в Йемене и прекратили бойкот Катара. Внутри страны власти Саудовской Аравии освободили нескольких политических диссидентов и реформаторов, в первую очередь Луджайн аль-Хатлуль, смелую женщину‑активистку.

Соединенные Штаты могут развить эти позитивные события, незаметно поощряя новые перемены – например, прекращение войны в Йемене, учитывая влияние Королевства на различные стороны конфликта. Другие действия Саудовской Аравии могут включать прямые переговоры с Ираном и освобождение большего числа политических заключенных.

В своей громкой и напыщенной манере Трамп часто публично унижал саудовское руководство, что не приносило пользы ни Америке, ни Королевству. Более мягкий подход Байдена, основанный на взаимных интересах, окажется более полезным и стойким и сможет помочь молодому будущему монарху найти свою опору.

Источник