Афганский путь на Север

17.12.2021
С момента прихода в августе 2021 года к власти в Афганистане движения «Талибан» (запрещено в РФ – прим. ред.) в регионе не исчезают опасения о возможной агрессии исламистов в отношении соседних государств. Нужно признать, что такие опасения гораздо реальнее, чем повторные атаки «Аль-Каиды» (запрещена в РФ – прим. ред.) на небоскребы Нью-Йорка: последние два века наблюдаются примеры постоянной экспансии пуштунов на территорию соседних государств.

Созидание границы

Начнем с того, что первоначально государство пуштунов, известное как империя Дуррани, появилась в 1747 году в Сулеймановых горах – на территории современного Пакистана, а затем постепенно расширилось на юго-запад (за счет оттеснения белуджей) и на север (в сторону земель, населенных таджиками и нуристанцами). Однако в конце XVIII века пуштунам пришлось столкнуться с мощным и алчным противником – Англией, быстро расширяющим свою самую обширную и богатую колонию – Британскую Индию.

В начале XIX века британцы заняли ядро первичного пуштунского государства – Сулеймановы горы, оставив пуштунам западный «осколок» бывшей империи Дуррани с Кандагаром и Кабулом. Не будем здесь рассматривать вековые претензии пуштунов к Пакистану (они достались им со времен Британской Индии), а рассмотрим движение по другому вектору – на север. Англичане быстро разъяснили афганцам, что у них огромный простор для строительства государства в северном и западном направлениях, и почти столетняя история Афганистана стала историей пуштунской экспансии в Хазараджат, Белуджистан, Хорасан, Каттаган и Бадахшан.

Разделенный Хорасан

В первой трети XIX века афганцы захватили Герат и его окрестности, отторгнув эту территорию от иранской провинции Хорасан. Здесь англичане помогли афганцам напрямую: именно их офицеры командовали артиллерией пуштунов.

В 1882 году англичане подвигли главу афганского государства – Абдурахман-хана – присоединить Горный Бадахшан, расположенный по правобережью Пянджа и вошедший в состав Российской империи с ликвидацией в 1876 году Кокандского ханства. В итоге двенадцатилетняя (1882–1895) афганская оккупация превратилась в геноцид припамирских таджиков. От полного истребления их спасли солдаты императорской армии и оренбургские казаки полковника Михаила Ионова, вошедшие на «Крышу мира» в 1892 году со стороны Ферганской долины.

В этот же период пуштуны захватывают и равнинную территорию по левобережью Пянджа-Амударьи: населенный таджиками, узбеками, туркменами и другими тюркскими племенами Каттаган.

18 марта 1885 года англичане попытались при помощи афганских войск де-факто изменить утвержденную с Россией в 1873 году линию афганской границы в месте впадения реки Кушки в реку Мургаб. Четыре тысячи афганской конницы и пехоты с восьмью орудиями при поддержке английского отряда численностью в тысячу двести человек начали закрепляться на русском берегу обеих рек. Вдохновителем и прямым руководителем их действий выступил глава британской пограничной комиссии (именно англичане, а не афганцы определяли северную границу страны) генерал-лейтенант Питер Ламсден. Три сотни кубанских казаков и сотня милиционеров (добровольцев) туркмен под командованием подполковника (будущего генерала русской армии) Максуда Алиханова-Аварского наголову разбили афганцев, выгнав их со своей территории.

Пасынки Афганистана

Однако самым драматичным эпизодом в территориальном строительстве афганского государства можно считать присоединение расположенного в центральной части нынешнего Афганистана Хазараджата.

В начале 1880-х годов здесь проживало около пятидесяти племен и родов хазарейцев – потомков пришедших сюда в XIII веке с ханом Хулагу монголов. В отличие от подавляющего большинства окружающего населения, они приняли ислам шиитского толка. Ожесточенное сопротивление пуштунам оказали племена завали, а также часть племени урузган. В сентябре 1891 года часть миров (старейшин) племени урузган пыталась организовать шиитский джихад против суннитов-пуштун Кабула, в связи с чем было разослано специальное послание. Однако он не нашел поддержки у единоверцев. В результате в конце сентября армия Абдурахман-хана заняла расположенную в юго-западной и юго-восточной части Хазараджата территорию хазарейских племен: в долине Горбанда (в районе населенных пунктов Тал, Барфак и Чарсада) они были полностью выселены, а их земли заселены афганцами. Эта территория никогда уже не возвращалась ее прежним хозяевам.

Из-за своей шиитской принадлежности побежденные хазарейцы были с тех пор низведены до полурабского состояния чернорабочих и беднейшего крестьянства.

Сотни тысяч хазарейцев бежали во время этого завоевания в Индию, Иран, Бухарское ханство, Турцию, Ирак. Власти Афганистана в период 1899–1901 годов безуспешно пытались вернуть беженцев домой, рассылая фирманы (в 1901, 1904, 1905 и 1910 годах) и эмиссаров. В каждом фирмане содержался отдельный пункт о возвращении хазарейской элиты (миров, мирзаде, сеидов, мулл), а несколько специальных фирманов были обращены только к элите хазарейцев. Причиной такой «заботы» было опасение со стороны пуштунов о том, что хазарейцев могут использовать против Афганистана другие страны, о чем неоднократно высказывался и Абдурахман-хан и его приемник – Хабибулла-хан.

Вернувшихся хазарейцев расселяли главным образом в пределах провинций Герат, Балх и в Катагане (а не в уже занятом пуштунами Хазараджате). Это делалось для того, чтобы воспрепятствовать их бегству в Британскую Индию, где их могли использовать в войсках против Афганистана.

Подавляющее большинство хазарейской элиты – миры и бузурги – были репрессированы кабульскими властями и частью истреблены, а частью выселены в окрестности Баграма, Джалолабада и Кабула, где проживали до 1898 года под надзором властей в специальных лагерях. Только в 1899 году хазарейцам вновь было позволено выбирать из своей среды старшин. Однако и до нынешнего времени хазарейцы пребывают в статусе «пасынков Афганистана», вызывая постоянное недоверие и подозрение у пуштунов.

Под шумок «мировой революции»

Русские революции 1917 года, а затем многолетняя гражданская война (длившаяся в Средней Азии до 1932 года) дали надежду Афганистану на дальнейшее расширение его территории. В 1919 году была создана советско-афганская разграничительная комиссия. Ее создание и деятельность были одним из результатов реализации геополитических планов Советского правительства на Среднем Востоке. Начало третьей англо-афганской войны (1919 год) побудило руководство Советской России рассматривать Среднюю Азию в качестве базы мировой революции на Востоке, а Афганистан – как коридор для ее экспорта в Британскую Индию. Главным идеологом этого проекта стал нарком по военным и морским делам Лев Троцкий, предложивший открыть «фронт» мировой революции в Азии. Проявляя геополитическую зрелость, он утверждал, что «путь на Париж и Лондон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии». Троцкий полагал необходимым создать революционную базу на Урале и в Туркестане для подготовки наступления через Афганистан на Индию. Однако, в планах Народного комиссариата иностранных дел (НКИД), вместе с обширной военной помощью, предусматривались и территориальные уступки Афганистану. Автором этого пункта был заведующий отделом Ближнего Востока НКИД Н. Нариманов. Он предлагал ускорить процесс установления «нормальных» отношений даже ценой территориальных уступок Кабулу – в том числе Пендинского оазиса и крепости Кушка в Южной Туркмении. В данном плане Н. Нариманова не было ничего необычного, если вспомнить, что именно он был инициатором и главным организатором I-го Съезда народов Востока в Баку (1-8 сентября 1920 года), участником которого был и печально известный в Таджикистане Энвер Паша.

Кроме того, сам Аманулла-хан, согласившись в начале 1920 года на заключение мирного договора с РСФСР (в качестве предварительного условия оговаривая передачу ему десяти миллионов золотом в виде субсидии, оборудования для порохового завода, двенадцати самолетов, десяти тысяч винтовок и двух вооруженных пароходов на реке Амударье), потребовал также передачи Афганистану городов Термез и Керки.

Как свидетельствует известный русский востоковед М. С. Андреев, весной 1920 года: «…придя однажды на службу, я случайно услыхал, что наша пограничная с Афганистаном крепость Кушка, имевшая и имеющая огромное стратегическое значение, отдана нами при последовавшем разграничении афганцам. Последние будто бы представили такие доказательства, что не только Кушка, но и все пространство, вплоть до Иолатани включительно, исторически является афганской землей. Я попросил и добился, чтобы мне показали афганскую переписку и документы, и ясно увидел то, что и подозревал – совершенную необоснованность и неправильность их претензий. Я принялся добиваться, чтобы мне разрешили написать секретную записку с нашей стороны, но мне сказали, что уже поздно и соглашение уже подписано. К счастью, когда сообщили о моих словах и моем огорчении тов. Бройдо, стоявшему во главе нашей Чрезвычайной комиссии по разграничению, я получил от него распоряжение написать мои возражения.

На основании афганских исторических источников, работ англичан, наших исторических сведений и других материалов, мне удалось доказать совершенно ясно и убедительно полную неосновательность афганских претензий. Я получил записку от тов. Бройдо, чтобы я захватил с собой приведенные мною источники и прибыл в указанный час и день на объединенное заседание Советско-афганской разграничительной Комиссии. Это было историческое заседание. Несмотря на все доводы афганцев, их положения были опровергнуты и ясно была доказана неправильность их претензий. Не только была спасена значительная часть нашей территории, но была предотвращена и другая большая опасность. Для этого стоило жить и это одно окупило все мои труды по изучению положения и быта на севере Индии и Афганистана. Стоило работать хотя бы из-за этого момента...».

С того времени афганцы не выдвигали территориальных претензий к своим северным соседям. До настоящего времени. Но комплекс внутренних проблем в стране и сложные отношения Кабула с другими государствами как был, так и остался доныне «миной замедленного действия», способной в любую минуту «рвануть», негативно отразившись на всех граничащих с ним государствах Средней Азии. И в критический момент рядом с тамошними дипломатами может не оказаться востоковеда Андреева.