Игра престолов и Смерть Запада

29.04.2016

Американский сериал «Игра Престолов» стал явлением в области кино и телевидения. Выхода очередного, шестого по счету сезона ждали, затаив дыхание миллионы людей по всему миру. Сериал, стартовавший в 2011 году за 5 лет собрал внушительную аудиторию, его героев знают лучше, чем многих реальных политиков на планете Земля, сам он стал источником множества мемов и неотъемлемой частью культуры молодого поколения по всему миру. Согласно издательству «Гардиан», в 2014 году данная программа стала «самой лучшей драмой» и «самым обсуждаемым шоу» на телевидении. Сериал получил множество наград и номинаций, включая 26 награды Эмми и 86 номинации. Влияние его на умы и настроения жителей земного шара несомненно. Осталось определить, что это за влияние и с каким феноменом мы имеем дело.

Американская вещь

Игра престолов – телеадаптация ряда фэнтези-романов Джорджа Мартина под общим названием «Песнь льда и пламени». Мартин – типичный американец. Журналист по образованию. В юности избежал призыва в армию, чтобы не воевать во Вьетнаме. Фанат комиксов про супергероев. Показательно, что системного исторического или филологического образования Мартин не получил, хотя и достаточно эрудирован, что отразилось и на «Игре Престолов». Вымышленный мир по идее автора должен напоминать историческое европейское Средневековье, однако характеры героев, их мотивации, структура отношений в этом мире выдает типично американский подход – полное непонимание того, что такое традиционная Европа, европейское Средневековье, и в чем состоит коренное различие между Средневековьем и Новым Временем.

Два типа фэнтези

В принципе, в литературе, которую принято относить к жанру фэнтези выделяют два тренда. Первый назовем условно британским. К нему можно отнести Инклингов – Дж. Р.Р. Толкиена, К. С. Льюиса, Ч. Уильямса, а также их предшественников в XIX веке – Уильяма Морриса с его романами «Лес за Гранью Мира» и «Колодец на краю света» и шотландского романиста и теолога Джорджа Макдональда. Особенности этого направления: тщательная работа с историческим и мифологическим материалом, глубокая эрудиция авторов, получивших классическое образование и главное - неприятие идеологии Нового времени с его антииерархичностью, прогрессом, индустриализмом, секуляризмом, отвержением и высмеиванием духовного измерения в человеке.

Показательно, например, отношение к прогрессу Толкиена. В «Мифопоэйе», раскрывающей взгляды Толкиена на творчество, миф и рациональность, писатель восклицает:

А ваш прогресс не нужен мне вовеки,
О вы, прямоходящи человеки!
Увольте, я в колонне не ходок
С гориллами прогресса! Весь итог
Их шествия победного, ей-ей,
Зиянье бездн, коль в милости Своей
Господь предел и срок ему положит

Впрочем , в оригинале это звучит куда более емко:

I will not walk with your progressive apes,
erect and sapient. Before them gapes
the dark abyss to which their progress tends -
if by God's mercy progress ever ends,

Эти авторы восстают против настоящего и ищут альтернативу в формах, свойственных прошлому, они романтизируют Средневековье и понимают, что оно строилось на принципиально иных основаниях нежели цивилизация Нового времени.
Это принципы европейской солярной мужской аполлонической цивилизации: иерархия, вера, верность, честь, семья, примат этики и эстетики над выгодой, теоцентризм, господство традиционных отношений между мужчиной и женщиной. В историческом Средневековье можно встретить, конечно множество отступлений от идеала, но упоминавшийся выше авторы наследуют авторам Средневековья в стремлении описать именно идеальных героев и идеальные ситуации. Как и люди Средневековья они осознанные или инстинктивные платоники, а значит для них «идеальное» - это и есть реальное. То, что принадлежит вечности, что соотносится с небесным идеалом – то и есть, тогда как земные искажения идеала, грех и отступничество вечности не наследуют.

«Сейчас вы глядите на Англию внутри Англии. Настоящая Англия – то же самое, что и настоящая Нарния, ведь во внутренней Англии, что внутри, всё хорошее сохраняется».
К. С. Льюис. Последняя битва

Второй тренд, доминирующий в современном фентези. можно условно назвать американским. Его пионерами был Роберт Говард, вместе с целым рядом американских авторов, создавших к середине XX века вал низкопробной литературы в жанре «меча и магии». Особенности этого подхода хорошо раскрываются в личности самого Говарда, равно как и в созданном им цикле романов о Конане-Варваре: ориентация на образцы массовой культуры, сочетание высокого самомнения с посредственным образованием автора, эклектичное смешивание элементов древности и современности. Задача такой литературы – поразить читателя, вызвать коммерческий интерес. Авторы как правило разделяют все мифы современности включая веру в прогресс и индустриализм. Литература такого рода -это не форма восстания против современного мира, а способ заработать деньги. Авторы не воссоздают идеальное Средневековье, а творят вымышленный мир, в котором действуют вполне современные люди по вполне современным и понятным любому американцу мотивациям.

Американский варвар

Конан-Варвар - типичный американец, в нем почти отсутствует внутреннее, духовное измерение, он является воплощением титанического культа грубой силы, не аполлонической, благочестивой мудрости. Он честолюбив, склонен к доминированию, почти материалист.

Пародия на Средневековье

Иначе говоря, в сказочную и фантастическую оболочку заключена фигура вполне современного и именно американского человека с его крайним титаническим индивидуализмом, богоборчеством, отвержением традиции. Смутная, но благородная ностальгия по лучшим временам эксплуатируется ради прибыли и утверждения могущества, незыблемости принципов современной цивилизации.

Отличие двух типов фэнтези – это коренное отличие европейской и американской цивилизаций. Американская цивилизация создавалась как считалось на пустом месте, это был лабораторный проект эпохи Модерна, куда Европа экспортировала все свои антитрадиционные и антиевропейские по сути тенденции. Поэтому Америка не знает традиции и все ее обращения к этой теме оборачиваются пародией.

Как говорил  по этому поводу  Юлиус Эвола:

«Америка … создала «цивилизацию», которая являет собой полную противоположность древней европейской традиции. Она основала культ практики и продуктивности; она поставила извлечение выгоды, крупное промышленное производство, механические, визуальные и количественные достижения превыше всего. Она произвела на свет бездушное величие сугубо технологического и коллективного характера, лишённое каких-либо истоков трансцендентности, внутреннего света и истинной духовности».

«Игра престолов» – типичный образец именно такого, американского фэнтези. В Средневековой оболочке заключено типично современное содержание. Показателен ценностный код большинства героев саги: вероломство, жадность, разврат, предательство, нигилистическое отношение к религии доминируют, как будто бы это основное ценностное содержание того общества, для которого в то же время характерны иерархия и рыцарские турниры, платоническая философия и схоластика, подвиги аскезы и всеобщая религиозность. Мир сериала, это современный мир с некоторыми модификациями, но для того, чтобы окончательно проглотить горькую пилюлю ценностей современного Запада, ее решили подсластить, добавив романтический традиционный антураж. Ведь сам по себе современный мир скучен и невыносим.

Талантливое сочетание Эроса и Танатоса, тем секса и смерти делает сериал притягательным. Незаметно идет навязывание через поп-культуру сознательно искаженного образа Средневековья определенных ценностей, вовсе не свойственных Средневековью, но зато продвигаемых современным Западом в процессе, который Патрик Бьюкенен назвал Смертью Запада.

Гендерная идеология

«Игра престолов» – первый массовый сериал, в котором тема содомитских отношений переходит в практически неприкрытое гомосексуальное порно. Сериал демонстрирует «естественность» контактов такого рода, размывая частым использованием этой темы представление о ней как о чем-то греховной, тайном, недозволенном.

Показательно, что гомосексуальные герои являются как на подбор положительными персонажами.  Принц-содомит Ренли Баратеон является наиболее достойным кандидатом на королевский престол, но гибнет, отказавшись идти на компромиссы. Его любовник – Лорас Тирелл – рыцарь без страха и упрека, тоже исключительно положительная фигура.  Оберин Мартелл, бисексуал, чьи подвиги на любовном поле широко известны – доблестный мститель.

Король-содомит и его рыцарь

Сериал также разрушает табу на инцест, открыто и с сочувствием демонстрируя инцестуальные отношения между рыцарем Джейме Ланнистер и его сестрой-близнецом королевой Серсей. Несколько раз за фильма оба со вздохом произносят фразы в духе того, что они не могут выбирать, кого им любить, наиболее распространенное сентиментальное оправдание, которое используют сторонники различных извращений.

В свою очередь воплощением чистой гомофобии становится мальчик-тиран король Джоффри Баратеон, садист, которого ненавидит как вся страна, так и родные. В третьем сезоне он заявлял, что назначит смертную казнь за гомосексуальные связи. Таким образом традиционные ценности и борьба с грехом начинают ассоциироваться с тиранией и жестокостью.

Стоит ли говорить о том, что массовые беспорядочные сексуальные отношения, немыслимые для исторического Средневековья являются неотъемлемой частью мира, созданного фантазией Мартина и создателей сериала.

Мультикультурализм и нелегальные иммигранты

Мир «Игры Престолов» подчеркнуто мультикультурный. В Вестеросе нет-нет да и встретишь иностранца, который занимает высокую должность (пример – евнух Варис). В Эссосе, континенте, который напоминает древнюю и средневековую Азию, принцесса Дейенерис Таргариен борется за освобождение черных рабов от гнета белой элиты. «Black lives matter!» – говорит нам создатели сериала. В деле утверждения мультикультурализма создатели сериала идут дальше литературного прототипа. Так пират Салладор Саан в романе был белым, но в экранизации стал черным.

Беженец

То, что это не прихоть режиссера, а целенаправленная политика, видно из того, какое внимание в сериале уделяется теме миграции. Итак. Кто такие «Одичалые», если не мигранты? Они живут за стеной, циклопическим сооружением, которое отделяет территорию цивилизации от зоны варварства (мечта Дональда Трампа). Жители семи королевств Вестероса им не рады, ведь «Одичалые» ведут себя практически также как орды мигрантов, хлынувших в современную Европу: убивают, насилую, грабят и хотят поселиться на чужих землях. От одичалых и нечеловеческих тварей за стеной Вестерос охраняют воины «Ночного дозора».
Итак, что же мы видим в «Игре Престолов»? Положительный персонаж Джон Сноу делает все, чтобы дать возможность дикарям поселить за стеной, ведь они спасаются от страшной, нечеловеческой опасности. Практически Ангела Меркель, принимающая сирийских беженцев. Более того, он предпринимает экспедицию, чтобы перевести часть мигрантов в благополучный Вестерос (не с него ли брал пример Папа Франциск?). И конечно же встречает непонимание со стороны ксенофобов, которые не хотят видеть рядом с собой убийц, грабителей и людоедов. Те убивают несчастного. И судьба его неизвестна. Хотел того Мартин или нет, но он в фэнтезийном антураже воспроизвел очень современную тему, по-современному же ее интерпретировал. Как может человек, сопереживающий Джону Сноу и несчастным «Одичалым», выступать за ограничение миграции?

Бога нет, есть смерть

С религией в «Игре Престолов» все в порядке. Традиционные культы Старых Богов и Семи Вестероса носят церемониальный характер, их приверженцы не враждуют друг с другом. Полная американская толерантность. Сериал демонстрирует, что все хорошо, пока религия является частным делом каждого. Проблемы появляются вместе с появлением людей, которые по-настоящему верят в Бога. Однозначно негативно показан культ бога огня и воскресения Р'глора . А сторонники нищенствующего ордена «Воробьев» так и вовсе устраивают в столице Вестероса «Королевской гавани» религиозный террор.

В мире Мартина нет организованной и влиятельной церкви, нет места Богу в его христианском понимании и нет места Христу, которые эксплицитной или имплицитно присутствуют в произведениях великих британцев Льюиса и Толкиена. Боги Мартина проявляют себя либо через пантеистическое присутствие (Старые Боги), отождествляясь с природой, либо через грубую давящую силу, все подчиняющую своей воле. Последнее – типично семитское и титаническое представление о божестве, свойственное иудаизму, исламу и отчасти кальвинистской версии протестантизма и преодоленное христианской мистерией любви и божественной Жертвы за человека.

Бога как такового в «Игре престолов» нет. Интересно, что все «теологические» моменты в книгах Мартина, убраны из сериала.  Лучше всего его философию выражает цитата учителя фехтования, сказавшего как-то Арье Старк:

“На свете есть только один бог, и имя ему Смерть. И Смерти мы говорим только одно: «Не сегодня”

Они напоминают слова Апостола Петра:

«…мертвые не воскресают? Станем есть и пить, ибо завтра умрем».

Урок теологии от Сильвио Фореля

В мире  «Игры престолов» мертвые воскресают, но это не несет ни им, ни их близким, ни счастья, ни утешения. Ведь христианское воскресение – это еще и преображение человека, но «Игра престолов» не предполагает, что человек может быть чем-то иным чем то полуживотное, которым он является сейчас.

Мир «Игры Престолов», таким образом это мир без Христа и единого Бога, но зато полный магии в стиле New Age. От «Бог мертв» до «Бог есть смерть».

Новые темные века?

Отличительной чертой «Игры престолов» является подчеркнутый «реализм». Якобы так и действовали и мыслили реальные персонажи Средневековья. Часто говорят, что сериал больше о политике, чем о героизме. Такое представление является результатом утраты традиционного восприятия политики как философской и эстетической практики у Платона и Аристотеля. Безусловно, многие средневековые правители не были таковы, но именно такое понимание политики составляло отличие Высокого Средневековья и Античности от современности. Политика в «Игре престолов» подчеркнуто современна: то есть цинична и основана на принципе эгоистического интереса.

Политическое измерение «Игры Престолов» очень своеобразно . С одной стороны, авторы сериала всячески демонстрируют эгалитарные, антиавторитарные тенденции, связанные прежде всего с линией Дейнерис Таргариен, одной из наиболее популярных героинь сериала. Она по праву претендует на Железный Трон Вестероса, будучи представительницей свергнутой законной династии. Но однажды, она заявляет, что она не станет спицей в колесе «Игры престолов», но сломает это колесо. Это означает, что она готова разорвать старый иерархический порядок и заменить его более эгалитарным.

Эгалитарный мультикультурный тоталитаризм Дейнерис

C другой стороны, в сериале раскрывается темы связанные с честью, порядком, верностью, но не в отношении страны (за исключением важной темой «Ночного дозора»), но в отношении к конкретной семьи.

Массовое сознание приучается к образу мира, где все контролируют крупные семейные олигархические кланы. Так и есть в «Игре Престолов», где положение родов определяется их богатством. К этому идет и современный глобальный мир. Это пугающая, постмодернистская версия «нового Средневековья», которое пророчески обещал еще Николай Бердяев: падение значения национальных государств, частные армии, противостояние домов разных  Ротшильдов, Рокфеллеров и других хозяев мира. Мир постоянных войн и конфликтов. Мир где власть – это только власть денег и силы, а не духовный авторитет. Мир без Бога, но и без прежней рациональности с множеством сект, новых религий, верой в магию и оккультизм. Мир экзальтированной сексуальности, сломавшей все возможные табу. Мир, где между человеком и зверем (отсюда тема оборотней в «Игре Престолов») нет особой разницы. Это не только мир «Игры престолов», это наше будущее, которое постепенно становится настоящим.

Добро пожаловать в «Игру престолов»! Мы все вошли во вкус.