Германия: Возвращение к себе, или О геополитическом подтексте миграционного кризиса

12.05.2016

Очень трудно это выговорить,

но я обязан так поступить, ибо это правда.

Я не могу представить себе народ,

более разорванный изнутри, чем немцы.

Вы видите ремесленников, но не людей;

мыслителей, но не людей; священников, но не людей;

хозяев и слуг, молодых и семейных, но не людей.

Не напоминает ли это вам поле битвы,

на котором в полном беспорядке

разбросаны отрубленные руки и ноги,

а песок равнодушно впитывает живую кровь?

                                                                                   Фридрих Гёльдерлин. «Гиперион»

 

В последнее время эксперты и просто интересующиеся политикой люди всё чаще задаются недоумённым вопросом о том, чем руководствуется Германия, а точнее канцлер ФРГ Ангела Меркель, когда принимает толпы беженцев с Ближнего Востока и Северной Африки. Принимает с распростёртыми объятиями, в буквальном смысле – с хлебом и солью, тратя на их сопровождение и размещение огромное количество сил и средств. И это та самая Меркель, которая на протяжении многих лет отказывала в малейшем послаблении визового режима Турции (впрочем, сирийцев ради теперь она пошла и на это) и не потратила ни одной лишней копейки на оказание помощи охваченной кризисом Греции! Причём происходят подобные приступы великодушия на фоне разворачивающейся подготовки к всеобщим выборам 2017 г., на которых миграция обещает стать едва ли не главной темой, и нарастающих разногласий в правящей коалиции и руководстве ФРГ. В частности, лидеры баварского Христианско-социального союза, традиционно выступающего в блоке с Христианскими демократами Меркель, открыто заявляют о своём несогласии с линией канцлера и необходимости ограничить текущий в Германию людской поток.

В международном политологическом сообществе существуют разные точки зрения по поводу причин, побуждающих главу немецкого правительства распахивать двери для представителей в значительной степени чуждой Германии культуры и религии, среди которых к тому же могут присутствовать (и наверняка присутствуют) потенциальные преступники, террористы и джихадистские вербовщики. Наиболее распространённая – Германия, демонстрируя гуманное отношение к беженцам, готовит благоприятную почву для получения постоянного членства в Совете Безопасности ООН. Есть и довольно экзотические версии – вроде высказанного одним британским изданием предположения, что у Меркель биполярное расстройство и она неадекватна в своих действиях.

Мало кто при этом задаётся вопросом, является ли миграционная политика добровольным выбором Меркель и в какой степени она, как канцлер ФРГ, суверенна в принятии тех или иных решений. Собственно, в современном, глобализированном по американским «лекалам» мире мало какая страна может похвастаться самостоятельностью, но ведь речь идёт о Германии – одной из крупнейших мировых экономик и лидере ЕС? Оставляя в стороне тот факт, что житейское благополучие само по себе никогда не конвертируется в политическое могущество, рискнём утверждать: ФРГ существенно ограничена в проявлении властной инициативы, по сути, она так и остаётся оккупированной территорией с неопределённым международным статусом – не только де-факто, но и де-юре.

Автор вышедшей не так давно книги «Немецкая карта», бывший глава немецкой военной контрразведки Герд-Хельмут Комосса прямо заявляет о существовании некоего тайного государственного договора между ФРГ и союзниками от 21 мая 1949 года. В нём, как утверждает Комосса, «были закреплены основополагающие ограничения, наложенные победителями на суверенитет Федеративной Республики на период до 2099 г., факт существования которых вряд ли у кого сегодня, думается, может уложиться в сознании. В соответствии с условиями договора за союзными державами закреплялось также «право на осуществление полного контроля за немецкими средствами массовой информации» вплоть до 2099 г. К тому же договор предусматривал, что перед принятием присяги каждый вступающий в должность Федеральный канцлер Германии по распоряжению союзников обязан подписать так называемый «канцлерский акт». Кроме того, союзники наложили арест на золотой запас Федеративной Республики». Интересно, что о наличии такого поразительного документа Комосса упоминает как бы мимоходом, рассуждая о трудностях воссоздания Бундесвера после окончания войны, и по ходу дальнейшего изложения к нему вообще не возвращается. Складывается впечатление, что раскрытая им тайна настолько же общеизвестна сильным мира сего, насколько она страшна для непосвящённых.

Предоставим слово победителям. Американские политологи Джеймс Голдгейер и небезызвестный Майкл Макфол в книге «Цель и средства» пишут, что политические и экономические преобразования, сформировавшие облик современной ФРГ, не были ее «внутренним делом», а сама она была «включена» в экономическую систему Запада и западные структуры обеспечения безопасности. Этим, по их мнению, Германия кардинально отличается от постсоветской России, которая, хоть и потерпела поражение в Холодной войне, но не была оккупирована, а потому всё в РФ пошло развиваться не так или не совсем так, как нужно было США.

Безусловно, приведенные свидетельства могут быть отброшены критиками как фантазии выжившего из ума отставного немецкого вояки или не вполне ответственные рассуждения далёких от реальной политики учёных. Но как быть, например, с тем фактом, что у Германии до сих пор нет Конституции (Verfassung)? Вместо неё действует так называемый Основной закон (ОЗ) (Grundgesetz), разработанный и принятый в 1949 г. специально созданным для этой цели Парламентским советом, одобренный США, Францией и Великобританией, а затем уже парламентами земель в составе западных оккупационных зон. Данный документ принимался как временный, до решения вопроса о воссоединении Германии – дескать, именно поэтому решено было не называть его Конституцией. Статья 146 Основного закона гласит, что он теряет силу в тот самый день, когда вступит в силу Конституция, которая будет одобрена воссоединившимся немецким народом. На деле же получилось так, что после объединения Германии действие ОЗ было автоматически распространено на земли, входившие до этого в состав ГДР. Никакого референдума ни в 1949, ни в 1990 году не проводилось и в обозримом будущем не предполагается. По мнению немецких «конспирологов» - сторонников буквального прочтения 146-й статьи, вышеизложенное ставит под сомнение само существование Германии как государства в международно-правовом смысле. В данном контексте они также обращают внимание на тот небезынтересный факт, что в немецких документах в графе «гражданство» стоит не «Bundesrepublik Deutschland» (Федеративная республика Германия), а просто «deutsch», то есть немец.

В Уставе ООН Германия продолжает фигурировать как «вражеское государство», в отношении которого страны-победительницы во Второй мировой войне, а также региональные органы, занимающиеся вопросами поддержания международного мира и безопасности, могут предпринимать «принудительные действия» без санкции Совета Безопасности, в том числе в случае «возобновления агрессивной политики» (статьи 53 и 107). В 1994 г. Генеральная ассамблея ООН рекомендовала отменить формулировку «вражеское государство» как устаревшую, однако это так и не было сделано. Таким образом, юридически, если исходить из Устава ООН, ничто не препятствует, скажем, США или Великобритании в одностороннем порядке инициировать «принудительные действия» против Германии в случае, если они сочтут её шаги (например, в адрес беженцев?) достаточно «агрессивными».

С учетом изложенного вопрос, поставленный в самом начале данного эссе, корректнее было бы сформулировать следующим образом: какими соображениями руководствуются международные «опекуны» Германии, «побуждая» её проводить столь деструктивную миграционную политику? (Безусловно, не менее интересным является вопрос о конкретных каналах и формах доведения до Берлина подобного рода «пожеланий» и «рекомендаций», однако ответ на него выходит далеко за рамки компетенции учёного-политолога.) Вероятно, в основе такой стратегии лежит глубинный страх англосаксов перед существованием на европейском континенте державы, достаточно мощной, чтобы бросить вызов их мировому могуществу и безопасности. В геополитической оптике речь идёт о стремлении цивилизации Моря «затопить» зону так называемого Римланда (к которой относится вся промежуточная территория между Евразией и Атлантикой, а значит и Германия), навязать ей фундаментальный выбор в пользу талассократии (атлантизма и глобализма) и таким образом окончательно «оторвать» её от Суши (Евразии и многополярности). Для чего, в свою очередь, нужно лишить Германию – этого «великодержавного парвеню» – даже надежды на возрождение и укрепление собственной континентальной идентичности.

Указанная задача методично, хотя и разными средствами и с переменным успехом, решалась англосаксами на протяжении более ста последних лет. Основоположник англосаксонской геополитики Х.Макиндер ещё в начале ХХ столетия писал о необходимости нанесения массированного превентивного удара по Евразии. И хотя в качестве главного врага он видел, прежде всего, Россию, но рекомендовал Британии пойти по пути наименьшего сопротивления и выбрать в качестве наиболее вероятного противника Германию, так как: а) рейх предположительно явился бы динамической, движущей частью русско-германской угрозы и б) Германию можно достаточно легко окружить и блокировать с помощью союза соседних с ней государств. (Собственно, это и было проделано в ходе Первой мировой войны.)

Уже в 1919 г., то есть меньше чем через год после окончания фатальной для Германской империи Первой мировой войны, всё тот же Макиндер в книге «Демократические идеалы и реальность» писал: «Что станет с силами моря, если однажды великий континент политически объединится, чтобы стать основой непобедимой армады?». Примечательно, что Макиндер лично участвовал в подготовке Версальского мирного договора, который составили таким образом, чтобы закрепить за Западной Европой характер береговой зоны для морских сил. Одновременно было предусмотрено создание лимитрофных государств, призванных разделять германцев и славян и не допустить заключения между ними континентального стратегического альянса, столь опасного для островных держав.

Тем не менее Германия, хоть и проиграла войну и утратила имперский статус, но не подверглась оккупации. Она не была разбита на своей территории и, следовательно, сохраняла значительную долю политического и, главное, духовного суверенитета. Идейная борьба продолжалась, и на её почве вновь взошли тучные колосья немецкой мысли и духа, такие как идейно-политическое движение «Консервативной революции» или континентальная геополитическая школа К.Хаусхофера. К сожалению, политическая практика национал-социализма и Гитлера, зараженного расистским подходом к истории, разошлась с солидаристскими ценностями и героическими интуициями мыслителей «Консервативной революции» и вступила в жесткое противоречие с рекомендациями немецких геополитиков. Своим «Drang nach Osten» Гитлер нарушил «аксиому европейской политики» Хаусхофера («Евразию невозможно задушить, пока два самых крупных её народа – немцы и русские – всячески стремятся избежать междоусобного конфликта») и вполне закономерно оказался виновником гибели Германии, триумфа цивилизации Моря и, в конечном счете, фатально ослабил позиции цивилизации Суши.

Показательно, что по итогам Второй мировой войны раздел Германии произошел по Берлинскому меридиану, который в анализе Макиндера делит Европу на Западную и Восточную. И только Восточная Европа есть тот критический элемент, присоединив который, один из потенциальных «организаторов» континента – Германия либо Россия – обретает характер геополитической величины такого параметра, что соперникам уже недоступен контроль над Евразией. Поскольку с СССР (Россией) англосаксы в то время ничего поделать не могли, они старались устранить исторические корни потенциальной способности Германии превратить географический регион Центральной Европы в геополитическую силу (Mitteleuropa). То, что происходило на заседаниях различных союзных оккупационных структур, убедительно свидетельствует в пользу того, что Великобритания стремилась провозгласить упразднение не гитлеровской, а именно исторической Германии, пользуясь шансом, который предоставили «грех» нацизма и мировая война, развязанная (формально) Гитлером. Так, британские делегации с маниакальной настойчивостью ставили в повестку дня заседаний союзных органов второго уровня вопрос об «упразднении», «ликвидации» прусского государства (повестка сессий Совета министров иностранных дел согласовывалась на самом верху и не могла содержать таких вопросов, поскольку подобные решения не были приняты ни в Ялте, ни в Потсдаме).

«Слово «прусский» имеет нарицательное значение во всём мире, и было бы значительным вкладом… указать в официальном заявлении об уничтожении Прусского государства», – настаивала британская делегация в Комитете гражданской администрации, представляя свой меморандум. «В течение двухсот лет Пруссия была угрозой для безопасности Европы. Продолжение существования Прусского государства, хотя бы только в названии, может дать повод для ирредентистских притязаний, которые немецкий народ может в дальнейшем выдвинуть, может укрепить немецкие милитаристские тенденции, а также может способствовать возрождению авторитарной, централизованной Германии, что желательно предотвратить».

Вышеупомянутый Комосса пишет, что в процессе строительства Вооруженных Сил «обновлённой» ФРГ западные союзники уделяли особое внимание изгнанию из памяти немецких военных прусского духа. «Существовала установка на устранение чрезмерной прусскости. Отбраковали даже подбитые гвоздями сапоги с коротким голенищем. Солдат бундесвера ходил на мягких резиновых подошвах. … Всё должно было выглядеть в максимальной степени “гражданским”». «В то время как солдат Национальной народной армии ГДР носил модифицированную серую форму бывшего германского вермахта, солдат бундесвера был облачён в форму-попурри с элементами американского стиля», которая «скорее походила на униформу портье на гамбургском Санкт-Паули». Как заметил гораздо раньше один из видных представителей Консервативной революции Эрнст Юнгер, «бюргерская одежда делает фигуру немца особенно нелепой».

Нынешние немцы – с их мощнейшей экономикой и бесхребетной культурной и внешней политикой, чрезмерной «толерантностью» по отношению к беженцам и нетерпимостью к тем, кто смеет усомниться в оправданности «мультикультурализма», – и вправду смотрятся нелепо. Глядя на то, как Меркель заискивает перед турками, покорно закрывает глаза на прослушку американцами немецких политиков и позволяет давить на себя на переговорах по Трансатлантическому партнерству, порой кажется, что англосаксы практически достигли своей цели и с Великой Германией покончено.

И всё же душа народа – мысль Бога, и значит, она неистребима. И в сегодняшней Германии – выскобленной, поруганной, наводненной мигрантами, содомитами, политиками, беспрестанно кающимися в преступлениях нацизма, и покорно взирающими на все эти бесчинства законопослушными бюргерами – остаются силы, в которых ещё дышит великий континентальный дух – дух Священной Римской империи, орденской Пруссии, «железного канцлера» и воинов-поэтов Консервативной революции 20-х – 30-х гг.

Вот, например, выдержки из программных положений Национал-демократической партии Германии (НДПГ). «Достоинство и права человека определяются его принадлежностью к тому или иному народу», который помещается в центр сферы Политического. «Именно перед народом, а не перед отдельным человеком несёт ответственность государство». «Женщина должна быть прежде всего женой и матерью», “домохозяйка” – такая же профессия, как и все остальные, и это необходимо закрепить законодательно». «Земля и недра принадлежат немецкому народу». Кроме того, НДПГ выступает за вывод американских войск с территории Германии, настаивает на выходе ФРГ из ЕС и НАТО, требует отменить право на получение убежища для мигрантов и призывает восстановить такой важнейший атрибут суверенитета, как смертная казнь, – по крайней мере за повторные тяжкие преступления, в частности педофилию, наркоторговлю, изнасилование, убийство.

«Гражданское движение за Германию» (Bürgerbewegung pro Deutschland) и партия «Республиканец» (Der Republikaner) хотят видеть Германию государством, где царствуют «закон и порядок» и уважается прусское наследие. Ядром воспитания подрастающего поколения должны стать «традиционные немецкие ценности, а именно: дисциплина, усердие, порядок, приличие и честь». «Преподаванию немецкого языка следует придать важнейшее значение, в то время как реформа 1996 года, значительно упростившая правила правописания, подлежит упразднению». «Республиканец» является сторонником усиления роли институтов «прямой» демократии в политике (особенно в вопросе о принятии настоящей немецкой Конституции вместо Основного закона) и считает необходимым добиваться отмены формулировки «вражеское государство» в отношении Германии в Уставе ООН.

Стоит ли говорить, что вышеназванные партии в современной ФРГ усиленно демонизируются властями, почти постоянно находятся под особым надзором Ведомства по охране (несуществующей, как выясняется) Конституции и периодически вынуждены отстаивать своё право на участие в политическом процессе в суде. Притом, что они маргинализированы как «правоэкстремистские» (в российском политическом дискурсе это звучало бы как «нерукопожатные»), нельзя исключать наличия в их рядах сотрудников англосаксонских, а также израильских агентов, стремящихся контролировать и по возможности направлять опасные для их доминирования над Германией тенденции и процессы в нужное русло. Вполне вероятно, что именно благодаря их негласному участию в программы крайне правых вкрались действительно ошибочные и вредоносные лозунги в духе расистских концепций Гитлера: например, определение народа как моноэтнической общности и выдвигаемые на этом основании требования выслать из ФРГ всех без исключения мигрантов. Таким образом подлинных носителей прусского духа как бы ставят на одну доску с недалёкими немецкими расистами и реваншистами – печально известный приём! Тем не менее сам факт существования подобных организаций, равно как и интерес к ним со стороны спецслужб, свидетельствует о том, что в немцах, несмотря на проведённую «воспитательную» работу, сохраняется ностальгия, неизбывная тоска – по самим себе.

Впрочем, на немецком политическом горизонте, как кажется, теперь появилась сила, которая способна утолить, хотя бы отчасти, эту тоску. Речь идёт о партии «Альтернатива для Германии» (АДГ), в последнее время значительно укрепившей позиции на уровне земель и твёрдо намеренной провести своих депутатов в Бундестаг в ходе будущих выборов. Она не приемлет расистских и узких этноцентрических рецептов коллег по праворадикальному лагерю и старательно дистанцируется от провокаторов и хулиганов, с тем чтобы не попадать под удары национального и международного истеблишмента. АДГ ориентирована на дружелюбную восточную политику, прежде всего в отношении России, и при этом скептически относится к членству ФРГ в ЕС и НАТО. Не так давно партии удалось избавиться от ряда атлантистских агентов влияния в своих рядах, после чего нападки на неё предсказуемо стали ещё сильнее, однако возросла и популярность в обществе.

Будущее покажет, насколько эта альтернатива окажется действенной и действительной. Альтернатива очень нужна – причём не только немцам, но и Европе, которая в отсутствие сильной, сплочённой Германии, объединяющей вокруг себя «старый Свет», обречена оставаться набором разрозненных, находящихся на разных стадиях десуверенизации государств – этаким богатым этнографическим музеем, в котором хозяйничают США, а смотрителем служит Великобритания. Напротив, только вернувшаяся к себе Германия может сделать Европу по-настоящему самостоятельным центром силы.

Спросят: нужны ли России такие Германия и Европа и не грозит ли подобное возрождение новой чудовищной войной на евразийском континенте? Что ж, риски того, что силы Моря вновь постараются укрепить своё глобальное господство, смешав идентичности и натравив друг на друга две континентальные державы, как и прежде, очень велики. Но и могущество атлантической цивилизации достигло в последнее время таких размеров, что в одиночку против неё не выстоять никому, поэтому, чем больше появится независимых средоточений подлинного суверенитета, чем более многополярным будет становиться мир, тем выше шансы на успех в противостоянии с Левиафаном и его Новым Мировым Порядком. Все великие немецкие геополитики видели Германию сухопутной империей и выступали за союз с Россией. В наших силах сделать так, чтобы их заветы воплотились в жизнь, а страхи англосаксов наконец материализовались – слишком долго они лелеяли их за наш геополитический и кровный счёт.

А там – «Будет буря: мы поспорим и помужествуем с ней!».